Девушки сами идут с ним, потому что — что?

Потому что знакомы? Или просто потому, что он им понравился? Или сумел уговорить сесть к нему в машину?

Машина точно должна быть. Точно! Убийца мобилен. И не может он, перепачкавшись в крови жертвы, сесть потом в такси или в последний троллейбус.

— Вовка, почему ты думаешь, что случай с Богдановой — его рук дело, а? — Никита явился к нему на ужин и теперь обсасывал куриную ножку. — Ни у одной жертвы в крови нет никакого наркотика. Вообще ничего! Они все были чистыми. А ей вкололи лошадиную дозу. Могла бы и окочуриться от холода на пустыре.

— Но не окочурилась, Никита. — Воронов вскинул глаза. — Хотя ночь была холодной и утро тоже. А она осталась жива. Даже от переохлаждения не пострадала. Почему?

— Не знаю. — Никита со вздохом швырнул косточку на салфетку. — Давай о чем-нибудь другом поговорим, а? На работе о работе, в кафе о работе. В кои-то веки пригласил к себе — и здесь не угомонишься никак. Отвлекись, дружище!

— А знаешь, почему она не замерзла, Никит? — Воронов будто его и не слышал.

— Ну почему, почему? — Никита назло другу стащил с блюда последнюю куриную ножку.

Будет знать, как рот разевать.

— А потому, что ее там оставили незадолго до того, как нашли. Точно! Как я это сразу не понял, а?

Он радостно потер ладони. Прошелся взглядом по столу, обнаружил пустое блюдо, недовольно скривился:

— Вот только отвлекись — ты сразу все сожрешь. Разве друзья так поступают?

— А разве друзья заманивают к себе на ужин, чтобы два часа молотить о работе? — Никита невинно улыбнулся и шлепнул приятеля по плечу: — В кругу друзей кое-чем не щелкай, Вовка!"

"Они рассмеялись. На сковородке у Воронова была припрятана еще пара ножек — выучил за столько лет, как Никита любит таскать с тарелки последнее.

Положил сразу себе, даже крышку от сковородки предупредительно выставил щитом, давая понять, что не поделится. Быстро расправился с курятиной и запросил кофе.

— Как ты его варишь, не варит никто, Никитка. Давай, давай, не капризничай. Людмиле в постель подаешь почти каждое утро, вот и за мной поухаживай. Друг все же.

Кофе получился божественным. Крепкий, но не горький, сладкий, но не приторный. Такой именно, как Воронов любил. Они достали из пластиковой коробочки по пирожному и уселись к столу с кофейными чашками.

— Да-а, — протянул Никита. — Если бы сейчас твоя Соня увидела это, шлепнулась бы запросто в обморок. Ее Воронов вместо водки хлещет кофе. Да еще с пирожными!

— С бисквитными, — добавил Воронов, округляя глаза в притворном ужасе.

— С бисквитными, — поддакнул Никита и закатил глаза от удовольствия. — А вкусно, черт!

Воронов улыбнулся и отложил пирожное на тарелку. Не любил он сладкое, для Никиты специально купил. Он бы предпочел крекер с солью или с сыром.