А ты прямо так вот с ходу обвиняешь человека, о котором услыхал час назад!

— Думаю, убийца — Колчин Сергей Степанович, — настырно повторил Иван.

— Слушаем тебя, Иван, слушаем, — подбодрил Воронов, но сомневаясь, это было заметно.

— В общем, как я уже говорил, две жертвы были расстроены результатами анализов. И это при том, что эксперты в один голос уверяют, что у погибших не было выявлено никаких хронических заболеваний. Кроме последней жертвы — Мироновой Татьяны. Почему тогда расстроились девушки? Потому, товарищ капитан, что их обманули! Им отдали на руки сфальсифицированные результаты анализов, для того чтобы легче можно было ими управлять. Заманить в ловушку. Все это было, по моему мнению… — подчеркнул Иван, — спектаклем. Постановкой. Хорошо спланированной акцией.

— То есть жертвы не были случайными! Их выбирали заранее. И выбирали из посетителей лаборатории.

— Мы не можем этого знать наверняка, товарищ капитан, — подал робкий голос тот, что принес фотографии в кожаной папке. — Они могли с ними знакомиться заранее, потом затащить под каким-нибудь предлогом в лабораторию и потом уже…

— Ты имеешь в виду сегодняшних девушек в кафе, с которыми встречался Тимофей и его приятель Сергей? — Иван утвердительно кивнул. — Могло быть и так. Но…

— Что но? — возмущенно вскинулся коллега."

"— Но, по моему мнению, они выбирали одиночек. Никто из подруг и знакомых наших жертв ничего не знал ни о Тимофее, ни о его друге, ни о лаборатории.

— Стало быть, те девушки из кафе — это просто случайные знакомые. Или хорошо знакомые, которых они ни за что не пустили бы в разработку. Как было с Татьяной Мироновой, которую Тимофей ни от кого не прятал. И сам с ней не прятался. — Воронов вопросительно оглядел коллектив. — Но ее почему-то все равно убили. Вопрос — почему?

— Возможно, она поторопилась с разоблачением. Стала угрожать, — предположил кто-то из присутствующих.

— Да запросто. Молодец! — похвалил Воронов. — Потому Тимофей и орал сегодня на приятеля с возмущением. Если он, конечно, на него орал.

— Может, и не орал, товарищ капитан, но возмущался сильно. И не просто роптал на судьбу. А будто бы предъявлял своему приятелю.

— Во-от! — Воронов загнул еще один палец на правой руке. — Стало быть, подозреваемых у нас может быть уже двое. И у меня вытекающий отсюда вопрос: что может связывать этих двоих? Могут они быть сообщниками?

— Могут, товарищ капитан, — кивнул Иван. — Работники крематория, супруги, они сообщили мне, что Колчин служил в армии вместе с лаборантом Тимофеем. Что их связывает давняя дружба. И Тимофей иногда даже ночами подменяет приятеля в крематории.

— Ого! Теплее, — воскликнул Воронов. И тут же принялся раздавать указания: — Так… Узнать мне все об этих двоих.