Потому что сок выпил на голодный желудок. А этого делать было категорически нельзя. Мама запрещала.

А еще мама ему всегда запрещала общаться с девушками, подобными той, которая сидела сейчас напротив. Но девушка была такой красивой! Просто потрясающе красивой! Высокая, гибкая, с длинными русыми волосами и невероятно теплым взглядом огромных карих глаз.

Конечно, Ваня понимал, что все это может быть фальшивым, он же был оперативником. И локоны могли быть накладными, и глаза могли быть другого цвета. Девушка просто могла носить линзы. И даже грудь, ее высокая, невероятно возбуждающе колышущаяся грудь могла быть силиконовой.

Но все равно она казалась красавицей. И он бы ни за что не подумал, встреть он ее на улице, что девушка зарабатывает телом.

— Ванечка, ты постоянно отвлекаешься, — сообразила девушка, догадливо хмыкнула и тронула себя за грудь. — Это — настоящее, Ванечка. И все у меня настоящее. Поэтому и зарабатываю неплохо. Поэтому как бы не очень нуждаюсь именно в твоих деньгах, но…

— Но?

Он дико покраснел, когда она его уличила в запретных мыслях. Неужели так заметно, что он таращился на нее? Вот стыдуха-то!

— Но прошел уже час, а мой час дорогого стоит, а ты так и не озвучил свои хотелки.

 — Теплый доселе взгляд сделался острым, колючим. — Я так понимаю, что в моих услугах не нуждаешься?

— Я нуждаюсь в ваших услугах. — Ваня нарочно говорил ей «вы», чтобы подчеркнуть степень непредвзятости. — Но в услугах иного рода. Мне нужна от вас информация.

— Понятно, — послышался слабый вздох, будто девица была разочарована, будто мечтала о чем-то другом. — Излагай. Только учти: это тоже услуга, и она стоит денег. Не обижайся. При всем моем уважении!

Ваня мысленно сосчитал наличность в кошельке и затосковал.

Если девица возьмет за информацию столько же, сколько берет за интимные услуги, то он пропал. Расплатиться-то он расплатится, а что потом? Целый месяц у мамы денег клянчить на автобус и пирожки?

— Не боись! — рассмеялась она, красиво запрокидывая голову.

Волосы ее, даже если они были и фальшивыми, плотной волной колыхнулись за спинкой стула.

— Не обдеру! Рубль давай. — Она выложила на стол руку, призывно шевельнула пальцами с шикарным маникюром.

— Тысячу, в смысле?

— Ага.

 — Пальцы все так же шевелились.

— Рублей? — все же уточнил Ваня.

— Ну не евро же! Какой ты смешной! — Она быстро схватила купюру, сунула ее в вырез кофты, в расщелину между грудей, как в копилку. И с игривой улыбкой потребовала: — Давай показывай, что там, в кармане пиджака, прячешь. Трешь его и трешь, скоро дырка будет.

Ваня, привычно покраснев, вытащил фотографии всех погибших девушек, разложил их перед ней на столе.

— Видели их?

— Видела, — почти не глянув на фото, ответила путана.