Да, возможно, он просто берег приглянувшееся ему тело. Но факт остается фактом: если это не просто артефакт, а живое существо со своим разумом и желаниями, то не имею я никакого права убивать его. И не только потому, что у меня перед ним Долг Жизни. Просто не могу я лишить жизни того, кто не раз помогал мне, даже если эта паскудина только что пыталась сделать из меня послушного зомби. Рука не то чтобы не поднимается – поднялась же! Но не опускается, хотя и надо бы…

«Не надо…»

Вот оно, то самое ощущение, что во сне: слов я не слышу, но интуитивно понимаю, что хочет мне сказать этот кровавый шар с пучком слипшихся тонких, поникших щупалец.

Кстати, пока арт был во мне, уменьшился он раза в два – по ходу, щупла отращивал и оттого изрядно похудел.

«Я больше не буду…»

Ну, зашибись. Не будет он. И что мне теперь с ним делать? Снова в свое тело пригласить?

«Да…»

– Да щас, ага! – рыкнул я, положив руку с ножом себе на колено. – Разбежался!

«Сюда…»

И я будто увидел, о чем мне пытается сказать «кровь затона». В руку ко мне просится, причем рядом с пиявкой Газира, которая, похоже, после Испытания так и осталась в моей руке, как и раньше проявившись на коже в виде татуировки, обвившейся вокруг предплечья.

Не поймешь, то ли померла бедолага в ту жуткую ночь на болоте, то ли просто по-прежнему дрыхнет и просыпаться не собирается…

Артефакт же метил в район запястья. М-да… Если он рискнет пробраться выше по руке, ему придется потревожить пиявку. И если она все-таки жива, это будет для него полный трындец.

Ну что ж, определенная логика в этом была – если только пиявка Газира действительно спит, а не ее окоченевший трупик находится у меня в руке.

– Понятно, – сказал я.

 – Кремлевские-то, если тебя найдут, живо булавой пристукнут, не любят они неизвестностей из мира за красными стенами. Ладно, уговорил. Но учти: что-то подобное учудишь, как сегодня, – мигом в расход пущу. И да, за то, что я тебя отсюда вытащу, Долг Жизни с меня списывается. Идет?

«Да…»

Я плюнул от досады и ослабил пальцы, державшие «Бритву». Влезай, мол, обратно в руку, видишь – не могу я грохнуть эту тварь. И даже вот готов пустить ее обратно, туда, откуда ты ее только что выгнал.

Нож замер, словно переваривая инфу и пытаясь сообразить, не рехнулся ли часом его хозяин.

А потом, наверно, тоже харкнув про себя раздосадованно, влез обратно в руку, да так больно, как никогда раньше. Небось разобиделся – мол, я из него монстра выгнал, а он его обратно решил пустить, сволочь неблагодарная. Впрочем, не страшно: «Бритва» старый боевой товарищ, побузит-побузит – да перестанет.

Ну и этот, со щупальцами, ко мне пополз, еле-еле, того и гляди, кони двинет. И что с ним делать? Пришлось нагнуться и ладонь подставить – влезай, мол, в руку, хрен с тобой.

Влез.