А уж втыкать в себя разные острые штуки вообще противопоказано, инстинктом самосохранения это называется.

И с ним мне сейчас предстояло договориться. Как и с «Бритвой», которая априори не может причинить вред своему хозяину. То есть в руку влезать – пожалуйста, а тушку резать – ни в какую. Я это кожей почувствовал, когда, расстегнув бронекостюм, приставил острие ножа к точке, расположенной чуть ниже вросшей в меня пластины, подаренной Букой. То есть кожа натянулась, больно – а дальше нож не идет, хоть убейся.

– Ну пожалуйста, – шепотом попросил я. – Надо из меня аккуратно одну тварь вырезать.

Причем так, чтобы меня не угробить. Сможешь?

«Бритва» явно колебалась. Вибрировала – аж рукоять слегка нагрелась. Будто прикидывала: справлюсь – не справлюсь? И вдруг внезапно, словно решившись, вырвалась из руки – и полностью ушла в мое тело!

Я вдохнул – а выдохнуть не получилось. Потому что такой жуткой боли я, пожалуй, еще никогда не испытывал. Казалось, будто внутрь меня проникла стая пираний и теперь резвится во мне, словно в аквариуме, пожирая все съедобное, что встретится на пути. Я слышал, как хрустят мышцы под их зубами, как трещат ребра, когда они протискиваются между ними, и как, словно струна, вибрирует позвоночник, когда они лупят по нему своими хвостами…

Воображению свойственно в определенные моменты рисовать психоделические картины, объясняющие происходящее – иначе запросто можно свихнуться, наблюдая, как твоя грудная клетка трещит и ходит ходуном, словно резиновая…

Я был уже готов реально вырубиться от адской боли и ощущения, что тебя выжирает изнутри стая чудовищ, как вдруг кожа у меня на груди треснула, и из образовавшейся широкой дыры вывалилось нечто, похожее на осьминога, склизкого и черно-красного от крови.

А следом из раны выпала «Бритва», в которой практически не осталось свечения цвета чистого неба. Устала. Выдохлась, вырезая из меня артефакт, успевший отрастить щупальца, чтобы лучше управлять живой куклой, неосмотрительно пустившей паразита в свое тело.

Кстати, из меня крови почти не вытекло, так, несколько капель стекли по брюху, когда рана затягивалась. Причем стремительно, любой ктулху позавидовал бы скорости регенерации. И это тоже наверняка заслуга «Бритвы», которую я, превозмогая боль, взял в руку.

– Надо еще немного поработать, – прошептал я. – Совсем чуть-чуть.

Дело в том, что щупальца «крови затона» еле заметно шевелились. Похоже, хитрый арт просто сбежал из меня от разъяренной «Бритвы», и фиг его знает, что от него дальше ожидать."

"Я занес свой нож для того, чтоб прикончить тварь, прикинувшуюся моим другом… и вдруг вспомнил, как он помогал мне. И как совсем недавно спас жизнь, пробив дыру в башке разъяренного вожака нео.