Ложитесь спать. Я вам утром обязательно позвоню. Все будет хорошо.

Я нажал кнопку отбоя.

Дело приобретало новый оборот.

Уже совсем одетый, я вышел из своей комнаты в коммунальный коридор и взял трубку домашнего телефона. Аппарат стоял на полочке в углу – хотя по нему давно уже плакал Политехнический музей, раздел истории древней техники. Однако надо отдать должное, слышно по нему было лучше, чем по самоновейшей мобильной «Нокии».

Я взглянул на часы – без двадцати три – и набрал известный мне на память номер.

Трубку взяли с третьего гудка.

– Любочка! Милая! – заголосил я фальшиво-бодрым тоном, когда в трубке отозвался знакомый голос.

– С Рождеством тебя! Поздравляю! Христос родился!..

У Любочки было по меньшей мере три достоинства: большие пухлые губы, статус незамужней дамы и непреходящая симпатия ко мне, грешному. И еще – она работала в Главном управлении ГАИ-ГИБДД.

– А, это ты… – вяло откликнулась Любочка. – И тебя – с Рождеством… Ну, говори, чего тебе надо…

– Да вот, хотел тебя поздравить… – насквозь лживым голосом проговорил я.

– Не ври, – строго ответила Люба.

– Ты слишком проницательна.

Ты хуже Шерлока Холмса. Да, у меня есть до тебя дело. И с меня – конфеты и коньяк. Но это – только повод тебе позвонить…

– Когда мы с тобой увидимся?

– Не кончатся выходные, как я припаду к твоим ногам, любовь моя!

Тут из своей комнаты выполз мой коммунальный сосед, заспанный отставник Федотыч в голубых кальсонах. На его лице отпечатались складки от подушки. Федотыч проследовал в туалет, подтягивая на ходу исподнее. Проходя мимо меня, он между делом спросил: «Кадришься?» – и подмигнул.

– Говори, что за дело, – молвила в трубке безотказная Любочка.

"

"– Сегодня вечером, – я ухватил быка за рога, – на Алтуфьевском шоссе – где конкретно, не знаю – произошла авария с иномаркой. За рулем была женщина. Валентина Лессинг. По буквам: любовь – ежик – счастье – счастье … Да, двойное «счастье»… Далее: искорка – нежность – глупышка… Получается: Лессинг… Записала?

– Да записала… – меланхолически откликнулась Любочка.

– Она, эта Лессинг, – продолжил я в телефон, – сейчас в тяжелом состоянии в больнице, в Склифе. На какой она была машине – я не знаю, но это была иномарка.

Скорей всего «Фольксваген», либо «Пассат», либо «Поло»…

Тут из туалета обратно в свою комнату проследовал Федотыч. Проходя мимо меня, он опять поддернул голубые подштанники, подмигнул и спросил: «Работаешь?»

– Любочка! – перекрикивая извергающийся шум воды из сортира, проорал я в телефон. – Миленькая! Узнай мне, кто взял это дело. И где сейчас стоит битая машина… Поскорей, умоляю… И позвони мне сразу – домой или на мобильный…

– Ладно, – устало отозвалась Люба. – Все сделаю.