Тремя глотками я выпил кружку крепчайшего, уже начавшего остывать чая. Ночка предстояла тяжелая.

Тут зазвонил телефон – опять мобильный.

– На посту сейчас дежурит капитан Варанцев, – раздался в трубке Любочкин голос. – Я ему сказала, что ты мой друг из РУБОПа. Так что если он вдруг потребует у тебя документы – выкручивайся как хочешь.

– На тебя можно ссылаться?

– Ну а на кого же еще? На министра?

– Спасибо, спасибо тебе, моя милая. Спасибо, любовь моя!

– За спасибо только птички чирикают.

– Намек понял. Будет и театр, и море конфет, и…

Любочка положила трубку.

Через пять минут я уже заводил свою «восьмерку», стоявшую внутри нашего двора-колодца.

Улицы были пусты. Да и какими им быть в начале четвертого ночи на Рождество! На Дмитровке светили одинокие фонари, черт куда-то уволок луну, гэбэшник в шинели топтался у здания Совета Федерации.

Я повернул направо, на Страстной бульвар. «Здесь, на противоположной стороне бульвара, позавчера кто-то стрелял в Калашникову, – мелькнуло у меня в голове. – Кто же это, интересно, был?»"

"По пустому и тихому бульвару я доехал до Петровки. Повернул налево и помчался в сторону от центра.

Справа мелькнуло державное здание Петровки, 38. На «зеленый» я проскочил Садовое кольцо. Скоро, поплутав по всяким там Краснопролетарским и Палихам, вырвался на Новослободскую улицу. Отсюда – прямая дорога к Алтуфьевскому шоссе. Я занял крайний левый ряд и задал шпор своей «восьмерочке». На скорости сто километров в час пронеслось мимо салатное здание Савеловского вокзала.

Нарушать скоростной режим я не боялся. Редкий гаишник выходит на улицу ночью в праздник, вооружившись радаром. В основном Любочкины коллеги орудуют сегодня трубочками и натренированными до совершенства – на предмет обнаружения алкогольных паров – носами.

Но в этом смысле я сегодня был абсолютно чист.

Меня так никто и не остановил – может, слишком наглая морда была у моей «восьмерки». Как-никак я вживался в роль оперативника из РУБОПа, каковым я должен был предстать, по Любочкиной легенде, пред капитаном-гаишником Варенцовым.

Уже через восемнадцать минут я нахально тормознул серенькую свою «восьмерочку» у самого поста и взбежал по ступенькам, изо всех сил воображая себя оперативником РУБОПа.

Внутри поста сидел грузный гаишник в чине капитана. Тулуп его был расстегнут, на столе дымился стакан чая в подстаканнике. Капитан вглядывался в компьютер, рядом на столе хрипела рация.

– Здравия желаю! – небрежно бросил я. – Я – Синичкин с Полянки.

Гаишник молча указал мне на стул.

Рация прохрипела: «Рено бэ – триста пятьдесят пять – у – у».

Капитан прошелся по клавишам компьютера («Ищет, не числится ли машина среди угнанных», – смекнул я) и гаркнул в рацию:

– Пять – ноль!

Видимо, это означало: «Все чисто».