Как ни странно, герр Лессинг вполне удовлетворился сим чрезвычайно дипломатическим ответом на свою ноту и, кажется, совершенно успокоился.

– Как там Валя? – поинтересовалась Катя.

Валентина сегодня приходила в себя, сказал Лессинг, но ненадолго. Поговорить им не удалось. Врачи утверждают, что ее состояние стало лучше, но по-прежнему внушает опасение."

"Лессинг также заявил, что он возмущен условиями содержания больных в российских госпиталях, а также полным равнодушием и небрежением к ним со стороны медперсонала.

«Надо бы навестить Валюшку… – подумалось Кате.

– И немцу-скряге объяснить, чтобы он поставил врачам коньяк, а сестрам подарил конфеты. А еще лучше – денежку раздал бы им в конвертах… Не в Кельне, чай… Но это не сейчас – после, после… Сейчас бы свои проблемы решить…»

Она наконец распрощалась с Гансом-Дитрихом.

За окном стало заметно темнеть. «Вот и день прошел», – грустно подумала Катя.

Уборку она, будем считать, закончила. Пока говорила с герром Лессингом, зажимая трубку радиотелефона плечом, вытащила из машинки джинсы. Вешать уже было некуда, и она разложила их на тряпки в прихожей и спальне.

В сумерках казалось, будто бы у нее на полу возлежит четверо мужчин – словно в засаде.

Отправила стирать последнюю порцию одежды: включила для свитеров программу стирки для шерсти.

Вернулась в кабинет, зажгла свет.

Джейкоб Уильям О'Гар по-прежнему не выходил у нее из головы. Ведь он как-никак был ее крестником.

…Когда Катя рассказывала Паше об их аэродромной жизни и об истории парашютной четверки, она упоминала о Джейке. О том, что тот был хоть и старым, но обаятельным и уютным. И о том, что именно он вдохновил их на создание команды.

Но, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, Катя не стала рассказывать о том, при каких обстоятельствах она видела Джейка в последний – то бишь крайний раз.

Глава 11

Большие поиски

За десять лет до описываемых событийДжейк О'Гар, капитан американской четверки, одиноко сидел на лавочке возле столовой. Только что закончился обед, мимо проходили спортсмены. Судя по интонациям, они ругали скудную кормежку – впрочем, с таким же успехом они могли ругать погоду или аэродромное начальство – в слова Джейк не вслушивался.

Хотя он давно научился понимать по-русски, ему до сих пор приходилось напрягаться, чтобы вникнуть в детали разговора. «Великий и могучий» казался Джейку сложным и слишком «быстрым» – эти русские частят похлеще итальянцев.

Джейк был не в духе. Его команда подло дезертировала в Москву, прельстившись экскурсией в Алмазный фонд и Оружейную палату. «Зачем вам эти шапки русских czars? Зачем вам эти бриллианты-изумруды?! Можно подумать, там, в Кремле, будут бесплатно раздавать золотые chervonces!» – горячился он.