— Ребенок! — ухмыльнулась Моя Длина, однако за внешней пренебрежительностью чувствовалось глубокое уважение.

— Какой я ребенок, после увидишь, — ответил Лешка, ощутив к себе интерес. — Видали, парень стоял? Один из главных на Чистых прудах. Он за Гвоздя и со мной договаривался насчет боя.

— С тобой? — причалил к подоконнику Марат Ахметов.

— Вот не врублюсь, на кой фиг ты им сдался? — завистливо произнес Боря Савушкин.

У Пашкова башка талейрановская, — проявил неожиданную осведомленность в глубокой истории дипломатии Лешка. — Умею нейтралитет держать. И все у меня в друзьях. И металлисты. И панки. И остальные… Обстановка в районе сложная. Если группировки уважаешь, тебя никто не тронет. А так, будешь через день с разбитой мордой приходить.

— Так чего Бык-то с Гвоздем? — спросила о главном Моя Длина.

— Бой будет, — солидно ответил Пашков. — Со стороны Быка соберутся все наши. А Гвоздь приведет своих с Чистых прудов. Тоже бойцы что надо.

— Стенка на стенку? — воскликнул с большим воодушевлением восьмой «В».

— Не, — покачал головой Пашков. — Дуэль один на один. Остальные для поддержки.

— Ясно, — с серьезным видом откликнулся класс.

— Вам на урок особое приглашение нужно? — обратился в это время к ребятам пожилой, толстый и лысый учитель литературы Роман Иванович.

— Ладно, — спохватился Пашков. — Остальное на следующей перемене обсудим.

Ребята побежали в класс.

— Все школьники как школьники, — бубнил обиженным басом Роман Иванович, пока ученики рассаживались по местам. — А как войдешь в восьмой «В», хоть святых выноси. Пять минут в классе сижу — никого. Десять — опять все пусто…

— Позвали бы раньше, мы бы уже тут были! — нахально выкрикнула Моя Длина."

"В отличие от уроков Андрея Станиславовича, на литературе она всегда устраивалась на одной из последних парт и, облачившись в наушники, что-нибудь слушала. Как раз недавно случился казус. Пребывая в восторге от нового диска группы «Манго-манго», Школьникова дернулась. Провод наушников вылетел из гнезда. Звук пошел во встроенные колонки плейера, и по классу отчетливо разнеслось:

— Сапер зарыл в землю мину, Но она никогда не взорвется — Шпион открутил контргайку!

Роман Иванович тогда сначала побледнел. Затем, наоборот, очень сильно раскраснелся и до конца урока толкал гневную тираду по поводу «массовой культуры, которая развращает весь мир вообще, а восьмой «В» две тысячи первой школы, в частности».

Теперь история с плейером уже практически забылась. За исключением, пожалуй, того, что Роман Иванович не упускал с тех пор ни единого случая, когда можно было поучить уму-разуму Мою Длину.

— Встать, Школьникова! — едва услыхав ее реплику, грянул он.

— Да, Роман Иванович! — с невинным видом поднялась Моя Длина.