Поэтому я не обижалась, хотя насчет ""лучше работал"" совсем не согласна. Полезла бы я тогда кататься на пруду, когда лед не успел окрепнуть? Я скорее до того смертельного купания с последующей тяжелой пневмонией была глупой и трусливой, а потом, видимо, голова заработала, наконец-то.

Ладно, не об этом сейчас. Нужно думать, что делать.

Продать земли, утаив, что там есть синюха, все равно, что даром отдать. А объявить о залежах – так начнется охота. Тупик какой-то, а не выход.

– Согласна, – вздыхает Янга, и несмотря на поздний час, на боковую не спешит.

Может, оттого, что день был слишком насыщенным, сна ни в одном глазу, а может, потому, что страшно засыпать.

Вдруг кто нагрянет? Сурэл ведь не зря сказал, что его людям на сто процентов верить нельзя.

Большую часть ночи мы проводим без сна, подсчитывая все финансы и количество запасенной синюхи. Тишину нарушает только скрип пера по бумаге да редкие вздохи Янги. В какой-то момент она стихает, но я далеко не сразу замечаю, что она уснула прямо за столом. Глаза у самой начинают слипаться, а спину ломит так, что срочно нужно прилечь. И Янге тоже.

А за окном, на минутку, рассвет.

– Янга, пойдем, – тихо шепчу ей, касаясь плеча."

"Наставница ворочает головой, бормоча что-то под нос во сне, и я уже думаю, а не накрыть ли ее просто одеялом, как со стороны окна раздается страшный грохот и звон битого стекла.

Глава 26. Воспоминание

Янга тут же подскакивает в испуге, а я инстинктивно прижимаюсь к ней, мгновенно кидая взгляд в сторону окна. Первые несколько секунд не понимаю, что именно стряслось, глядя на разбитое стекло, а после вижу камень приземлившийся на край полосатой ковровой дорожки.

Снаружи тут же доносятся звуки. Кто-то кого-то ловит. Кто-то бежит.

– Что же за ужас твориться? – вздыхает Янга, прижимая руку к сердцу.

Дыжит так глубоко, что я обнимаю ее плечи, пытаясь успокоить.

Но с ее словами согласна. Происходящее действительно ужасно.

Чуть позже в дверь стучат. Гостем оказывается один из патруля, который сообщает, что нарушитель сбежал и… просит не докладывать главному, обещая, что такого не повториться.

По худому лицу молодого мужчины видно, что ему не хочется нас охранять, но долг, он выполняет старательно.

По крайней мере, таким выглядит. Потому соглашаюсь.

Возвращаюсь с порога, когда Янга уже убрала все осколки. В окно пробирается холод раннего утра, и нам приходится уйти в другую комнату, чтобы не мерзнуть.

Первым делом задергиваю все шторы, чтобы история не повторилась, и никакой осколок не ранил нас.

“Видимо, уехать отсюда все-таки придется”, – думаю я, ложась на диван в надежде поспать хоть пару часов. Страх еще долго будоражит кровь, а когда засыпаю, вновь вздрагиваю.