– Думаете, я бы осталась здесь, если бы мне было куда ехать? Поскольку нам обоим известно, что вы наводили обо мне справки и… следили за мной, – немного понижаю голос в этот момент, чтобы отследить реакцию инспектора, но ее практически нет, что странно. Его будто подменили. – В таком случае должны знать, почему я тут оказалась.

– Ваша история мне известна, и потому возникает следующий вопрос. Почему вы не продали земли? – спрашивает инспектор.

И именно этот вопрос выдает тот факт, что он знает далеко не все обо мне. По крайней мере, не знает, о сделке, которую я заключила с бывшим мужем, чтобы выжить.

И говорить ему этого я не буду. Потому отвечаю так:

– Я ведь сказала вам, что желаю Аффису добра.

– Настаиваете на этой позиции, несмотря на то, что жители Аффиса желают вам обратного?

– Вы про горожан или про свой клан, господин инспектор? – спрашиваю я, и по его лицу пробегает тень, а желваки на скулах едва заметно двигаются.

– Значит, вы все-таки знали? – прищуриваются темные глаза.

– Я не менее любознательна, чем вы. А городок маленький, слухи быстро дошли.

– Тогда тем более рекомендую вам покинуть это место.

А что касается земель и денег… Я дам вам три дня на то, чтобы найти покупателя, но дальше сдерживать толпу и… “прочие неприятности” не смогу. Не затягивайте, леди Хельм. Вы слишком часто играете с огнем, – сообщает инспектор, а затем не отрывая от меня пристального, пробирающего до костей взгляда, открывает дверь.

Едва створка отодвигается, как в кухню вываливается Янга да так, что чашки, подпрыгивая, звенят о блюдца.

По всей видимости, она подслушивала и не удержала равновесия. Об этом свидетельствуют и ее карие испуганные глаза и румянец на смуглых щеках.

– Ой, инспектор, вы уже уходите? А я сахар только что нашла, – умудряется она мурлыкнуть, но Сурэл в этот раз решает обойтись без привычной его образу вежливости, и просто молча уходит.

В полнейшей тишине слушаю его тяжелые удаляющиеся шаги, смотрю в широкую спину, и лишь когда входная дверь наглухо закрывается за ним, понимаю, что в последние секунды почти что не дышала.

Янга тут же тянет меня на стул, желая обсудить все, что услышала, а мне как-то не до разговоров.

– Крок так и не появился? – спрашиваю лишь об этом, а в голове полная каша.

Слова инспектора о том, что здесь я в опасности, полностью правдивы. Но и оставить земли, тем более, когда там обнаружились залежи синюхи, совсем не хочется. Да и вообще я не из тех, кто бежит, сломя голову.

Даже бабушка меня за это постоянно ругала. Моя настоящая бабушка, Маргарита Павловна. Всегда журила, что когда я была помладше, инстинкт самосохранения у меня лучше работал, а потом как подменили. ""Упрямая стала, непонятно в кого?"" – ругала она, но при этом все равно тепло и нежно любила.