В то далекое, забытое и казавшееся незначимым прошлым…

– Не жмурься, – звучит голос мамы.

– Здесь слишком ярко. Зачем так много блеска?

– Все, что блестит и отражает – то нас и оберегает. Если станет плохо, позови на помощь духов предков.

– А ты когда-нибудь звала?

– Меня природа обделила даром, но не тебя, Элиза, – шепчет мне мама, целует в макушку, а затем воспоминание исчезает так же быстро, как и появилось.

Перед глазами все еще клинок, направленный в Дарена, и его безумный дядя, который выбраться из ямы во что бы то ни стало.

Но я ему не дам! Спасибо за спасение, инспектор!

Мой черед делать ход!

– Я Хельм! – выкрикиваю так, что птицы слетают с далеких деревьев. – И я зову на помощь духов!

Голос громовым раскатом проходится по полю, заставляя всех и каждого обернуться. Люди оглядываются, не понимают, не чокнулась ли я часом, ведь ничего не происходит, а я впервые уверена в том, что нужно сделать.

– Я Хельм! – повторяю свои же слова, глядя в застывшую сталь меча Гирдана Сурэла. – И я зову на помощь духов!

Расходятся в гробовой тишине мои последние слова.

Ничего не происходит. Ничего.

– Что ..за? – возмущается один из Пайер, но тут же застывает, когда меч в его руке начинает ходить ходуном."

"Один меч, второй, третий. После и пуговки на камзолах начинают плясать. Заколки дам выскакивают из волос, летят на землю, испуская белые струйки дыма. То тут ,то там возникают образы, как самая искусная голограмма.

Вот оно зеркало Хельмов! Не одно определенное, а все отражающие поверхности, что есть!

Мама не могла его призвать, у нее от природы не было сил. А моих, путь и растерянных, все же хватило!

“Я нашла его, мама, слышишь. Я нашла”, – шепчу нежному образу родной сердцу женщины, сотканной из сизого тумана. Мама…

– Что это? Как? – озираются люди, когда перед глазами то тут, то там “проигрывается” видение как в черно-белом кино.

Молодая женщина с каштановыми длинными волосами, покупает нежно-розовое плать. Не себе, ребенку. Кладет его узел, и улыбнувшись хмурой, подозрительной торговке, покидает старую площадь Аффиса.

На улицах нет еще привычных фонарей. Кое-где горят факелы, и в потемках пустой подворотни одна даже не видит, что притаился враг.

Высокий злобный мужчина выскакивает точно тень. Хватает ее за плечи и встряхивает, как куклу.

– Даю тебе последний шанс, Агата, сделать правильный выбор! – рычит ей сквозь зубы.

– Очернил мое имя и думаешь, что сможешь меня этим сломить? Убери от меня свои грязные руки, Рендал! Иначе я не только Грегори, но и сестре и матери о тебе скажу! И тогда ты узнаешь, что такое черная магия на самом деле!

– А вот это ты зря, Агата. Я своего не отпускаю, и упрямства не прощаю, ведьма! – хватает ее еще крепче, тянет в сторону, невзирая на ее крик, привлекающий все больше внимания.