– Мой внук наказан. Сурэлы никому такого не прощают, и своих не простят, ведьма, – говорит дракон, а женщины все всматриваются за целую делегацию драконом, заполонивший двор в ночи до самого забора.

И все стоят так тихо, что слышно лишь возню маленького ребенка в колыбели и треск поленьев в печи.

– И чего ты хочешь, Сурэл? Прощения? – с ненавистью и болью выпаливает бабка.

– Договора, – отвечает суровый дракон. – На род пало проклятие твоей дочери. Мой сын согрешил, но другие – невиновны. Мы отдадим тебе голову Рендала, отдадим все земли, за которые идут споры. Более того, мои люди помогут твоему роду подняться. Мои работники станут твоими на первые годы. А ты, ведьма, сними проклятие."

"– Хочешь, чтобы я продала дочь? – горько усмехается старуха, и в глазах ее такая боль, такая ненависть, что дышать невыносимо…

– Она мертва, у тебя еще сестра, племянница и внучка. Агате ты уже не поможешь, а вот тем, кто еще жив, можешь дать лучшую жизнь. А будешь упрямится, кто знает, из-за кого из твоих ведьм у одного из наших драконов снесет голову. Мы все помрем жалкой смертью, Хельм. Обида обидой, но мы отвечаем за семьи. Давай заключим договор, – говорит старик.

Толпа за его спиной молчит, а бабка так разрывает боль, что она не выдерживает, хлопает деревянной дверью хижины прямо перед носом дракона. Оборачивается к родным… и встречает в их взглядах страх.

Они все понимают. Понимают, что Сурэл прав. И бабка это понимает, но не готова мириться.

– Хельм, подумай до утра… – раздается за дверью.

Женщина сжимает кулаки, глядя в глаза оставшихся в хижине сестры и ее дочери, и кидается на порог так, будто убить готова…

– Стой, Сурэл! – выпаливает она… выпаливает с гневом, с болью.

Дракон останавливается, а вместе с ним и вся безмолвная процессия, больше похожа на живые статуи под светом белой луны.

– Войди, – велит дракону ведьма.

Старик кивает и медленно, шаг за шагом ступает в дом, чтобы обсудить договор.

А маленький ребенок плачет… громко плачет. И лишь его плачь, слышит вся улица, пока Сурэлы и Хельм подписывают нерушимый договор.

“Проклятие снять мы не в силах, но ослабим его. Тянуть не будет. Не троните ведьму, и само все пройдет за три поколения. Это все, чем мы можем помочь тебе, Сурэл. А взамен обещай безопасность моему роду от своего клана”…

Еще одно видение растворяется в воздухе, как дымка поутру.

Даже не сразу понимаю, что это было лишь видение, что реальность не там, а здесь. Здесь и толпа, и люди, и все еще дрожащие мечи, испускающие новые струйки белого тумана, который так похож на на свет луны в ночи.

Сейчас, вообще-то, день, но тучи так заволокли небо, что сумрак объял каждый метр своей земли…

– Мама… – шепчу с придыханием, когда туман вновь вырисовывает образы. В этот раз те самые, что я видела во сне.