Кстати, самые, как потом оказалось, хреновые парни.

Так что, когда я смотрю как мой чудо-архитектор, стараясь не попадать под локти танцующих, пробирается в сторону нашего стола, я непроизвольно тянусь к коктейлю и делаю большой жадный глоток.

Он шикарный — мой Март.

В модной футболке с принтом, за воротом которой висят солнцезащитные очки, в потертых, местами до просветов джинсах и в кедах. Мне хочется убить ту блондинку, которая только что стрельнула глазами в его сторону. А заодно рыжую, которая «случайно» выходит наперерез, изображая какое-то порнографическое танцевальное па.

А ведь я вообще не ревнивая. Ну, почти. По крайней мере, раньше за собой такого не замечала.

— Ёбушки-воробушки, — протягивает мне в ухо Юля, когда понимает, куда я смотрю. — Слушай, подруга… Ну… Хороший производитель, надо брать!

— Ты бы еще громче поорала, — шиплю на нее, но мысленно радуюсь, как и любая женщина, чей мужик привлекает внимание противоположного пола. Но это так по-женски — хотеть убить любую, кто на него смотрит, но радоваться, потому что, пока все женщины пускают на него слюни, он смотрит только на тебя.

Танян громко икает — выражает солидарность с мнением Юли.

И только наша царевна-несмеяна Карамболь делает вид, что такие мужики — обычное дело.

Но ей простительно — у нее разбитое сердце и очень тяжелые, то ли мексикано-, то ли бразилеподобные страсти на личном фронте.

— Привет, — широко улыбается мой красавчик. Сначала мне, потом — всем за столом.

Знаю, что его нужно сначала представить, а потом уже устраивать выгул своему внезапно оголодавшему желанию целоваться, но ничего не могу поделать — тянусь к нему, чуть не падаю в охапку. Андрей выразительно поднимает бровь, но не теряется — обнимает за талию, подтягивает к себе, легко, чуть потираясь щетиной о мои губы, поворачивается, чтобы шепнуть на ухо:

— Какой у меня сегодня улов.

Целая охуенная малышка.

Я довольно улыбаюсь чуть не до ушей и с шумом втягиваю его запах.

На улице август, а мой архитектор и правда пахнет мартом — чем-то громким и звонким, как первый ливень с грозой прямо на голову.

Все настолько идеально, что даже громкая танцевальная музыка внезапно сменяется медленным волнующим ритмом, от которого немного сводит внизу живота.

Прикрываю глаза, но из-под опущенных ресниц все равно вижу немного напряженное лицо моего Марта и его приоткрытые губы, которые — через секунду — встрется с моими.

Я заморожу этот момент в своей памяти, потому что…

Нет, что-то не так.

Поворачиваюсь вправо, как будто к моему затылку приставили ружье, и невидимый стрелок руководит, как и куда повернуть голову. Март пытается перетянуть на себя внимание, но я вскидываю указательный палец, и он понимает, что в нашем идеальном моменте сейчас пауза.