Снимаю ей короткое видео, отправляю, уговариваю себя, что даже отбитому мне все же должно быть стыдно кончать в раковину общественного туалета.

Заяц присылает видео… и идея кончить хоть как-то уже не кажется такой дикой.

Потому что на этом видео ее трусики отодвинуты в сторону, ноги раздвинуты, и она медленно поглаживает себя двумя пальцам между розовыми влажными складками.

— Зай, я тебя вылизать хочу, как дурной, — отправляю ей голосовое. Голос к херам сухой, трещит по швам вместе с моим терпением. — А потом отодрать в задницу.

Она присылает еще одно видео, и я с досады чуть не раздавливаю кулаком мраморную раковину.

Потому что на этом видео мой Заяц степенно поправляет белье, натягивает джинсы и сводит ноги, как святая невинность. Переводит камеру к лицу, поправляет волосы и подмигивает мне как какая-то ведьма перед тем, как вколоть бедолаге-принцу двадцать кубиков любовного зелья.

— У вас там работа кажется, Бармаглот Игоревич? Не смею вас отвлекать. Но вечером вы должны погулять со мной по Берлину, с камерой, и все мне показать. Особенно музей «Порше».

Я поправляю одежду, жду, пока хоть чуть-чуть ослабнет эрекция и, выдыхая, пишу ей: «Хоть черта лысого, Зай».

Ухмыляюсь, заранее зная, что вот так у нас вся эта неделя и пройдет: будем играть в кошки-мышки.

Даже предвкушаю, как в итоге будут болеть яйца.

Но мне нравится наше «обнуление».

Настолько сильно, что в голове все равно зудит мысль о том, что рано или поздно нам придется поговорить о том, куда мы движемся на этот раз.



Глава сто пятнадцатая: Сумасшедшая

«Скажи пилоту, если он будет плохо и неаккуратно лететь, то после прилета я лично встречу его в аэропорту и натяну ему известно что — известно куда!» — пишу Бармаглоту, когда он присылает фото из аэропорта и сообщение, что пошел на регистрацию.

На самом деле, меня порядочно трясет.

Я боюсь летать одна, но еще больше боюсь, когда летит дорогой мне человек. Потому что самолет — он высоко и в небе, и я никак не могу повлиять на его безопасность.

Но это всего каких-то три часа.

Хоть я заранее выпила успокоительных, чтобы пережить их и не стать седой.

Вылет у Бармаглота в восемь тридцать вечера, так что я завариваю себе кофе покрепче и заранее одеваюсь, чтобы ехать в аэропорт.

Ночью с этим не должно быть проблем, но все равно буду выруливать уже через час.

На всякий случай завариваю Марику чай с бергамотом — дорогой, привозной, как он любит. Купила по случаю большой пакет на пятьсот грамм."

"И еще — пару рубашек. Оббегала весь город, пока нашла те, которые подошли по размеру к той его единственной, которая так и осталась среди моих вещей. Носила ее дома и случайно посадила пятно от кофе, которое так и не отстиралось. Сказала, что так и было задумано, чтобы был повод отжать.