Сейчас вообще дико, что я мог запросто трахать ее жестко и сильно, и она как-то выживала.

Спокойно, мужик.

Спокойно, твою мать!

Заяц усаживается рядом, снова включает свой плеер — на этот раз без разрешения — и выбирает тяжелый рок от скандинавов. Я подмахиваю головой, изображаю гроулинг[1], а Заяц хохочет и подпевает во все горло.

Я нарочно еду по длинному пути, но Алиса все замечает и, когда между композициями наступает пауза, говорит:

— Между прочим, этой дорогой будет дольше.

Мы смотрим друг на друга всего секунду, потому что в потоке машин даже я, со своим стажем вождения в двадцать лет, не рискую отвлекаться от дороги.

У нее такие огромные глаза сейчас, что хоть умри.

И губы, с которых медленно уходит улыбка.

Приоткрытые, немного припухшие, с парой крохотных ранок. Всегда их кусает, когда нервничает, и безрезультатно пытается бороться с этим.

Я держу руль одной рукой.

Второй успеваю сделать рывок, сгрести ее за футболку на груди, потянуть на себя, хоть Заяц и не сопротивляется.

И все это — на скорости, в потоке машин, перед поворотом.

Кровь ебашит в голову частыми тяжелыми ударами.

— Зай, блядь, что это за пидор на «Порше»? — не выдерживаю.

Пусть только скажет, что ее мужик — на хер в башню заточу эту принцесску, и пусть сидит, пока не одумается. Ну или пока не сдохнет все другое яйценосное население человечества.

Все-таки, если мы хотим добраться на футбол и желательно с тем же количеством конечностей, что и сейчас, приходится отпустить Зайца и тут же мысленно натолкать себе хуев за то, что не сдержался."

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Обещал же не лезть к ней.

Давал зарок не вламываться в ее жизнь, раз все получилось так, как получилось.

— Бармаглот Игоревич, мне кажется, это вообще не ваше дело, кто там у меня на «Порше», — говорит мой Заяц тоном деловой мартышки.

Кошусь на нее — смотрит вперед и даже не моргает.

— Но раз уж вы подняли вопрос, — она поворачивает голову в мою сторону, простреливает взглядом навылет, — то этот «пидор» — модный фотограф! Я готовила фотоссесию для рекламной кампании и… — немного смущенно краснеет, — заказала пару фотоссесий для себя.

Стала бы она корчить из себя скромницу, если бы эти «фото для себя» были в духе «девочка-припевочка в платьице розовом»? Хрен там плавал.

— Ну и на хрена тебе голые фотки? — Не могу не спросить. Это уже даже не привычка и не потребность. Это просто все равно что забить на боль в правой руке только потому, что она правая, а не левая.

— Буду покорять «Плейбой», — язвит Заяц.

— Через мой, блядь, труп, — абсолютно не язвлю я.

Она если и слышит, то не подает виду.