Всегда он говорит какую-то свою мужицкую хрень и играет мускулами. Никакого изящества.

Тяжеловоз — это вам не ахалтекинский скакун.

[1] Тактико-технические характеристики



Глава пятая: Бармаглот

Каждый раз, когда она начинает зарываться и делать вид, будто трах с ней — единственная цель моей жизни, приходится ее притормаживать.

Грубо, потому что иначе до Зайца не дойдет, и она будет думать, что у нас просто новый виток обмена ироничными шутками.

Молодая она еще.

Папина дочка. Максималистка. С претензией на принца.

Вовка хорошо воспитал дочь, вложил правильные мысли и взгляды на жизнь, но Заяц все равно — цветок в колбе родительской любви.

Косячит постоянно.

Справедливости ради — как и все ее ровесницы. И, надо отдать ей должное, по крайней мере, не творит совсем уж откровенную дичь.

Остаток дороги мы едем молча. Сначала Заяц, уставившись в окно, врубает тотальный игнор, потом у нее пиликает телефон, и Алиса «уходит» в него с головой: что-то энергично набирает, улыбается, прикусывает губу, рассматривая что-то на экране, морщит нос и прикрывает ладонью рот, чтобы спрятать откровенный смех.

Она реально что ли подцепила очередного великовозрастного «правильного мальчика»?

Где она их только находит, этих моральных инвалидов.

Я подвожу Зайца до дома.

Она так увлечена своим «романом с телефоном», что молча выходит из машины и бегом поднимается по ступеням на крыльцо.

Открываю дверцу и кричу ей вслед:

— Зай, сумку забыла.

Алиса поворачивается на пятках, поджимает губы, явно не в восторге от того, что ей все-таки придется хотя бы формально, но сказать мне спасибо. Забирает вещи, цедит сквозь зубы что-то невнятное и, пока топчется, пытаясь как-то справиться одновременно и с сумкой, и с телефоном, и с наушниками, успеваю выйти и забрать у нее сумку.

— Она не тяжелая.

— Я до двери донесу, Заяц. Не бойся — на чай напрашиваться не буду.

Алиса, даже не глядя на меня, пожимает плечами.

В лифте нарочно становится у дальней стены, а, когда двери открываются, пулей проскакивает мимо меня.

— Ну и кто на этот раз? — не могу не поддаться сарказму.

Заяц ставит сумку на порог, поворачивается и в своей излюбленной позе — с руками за спиной а-ля девочка-припевочка — идет ко мне.

Становится так близко, что почти касается грудью. На меня эти ее детсадовские фокусы уже давно не действуют, но чтобы не оставлять Зайца голодной, опускаю взгляд в декольте ее сарафана.

— На этот раз, Марк Игоревич, у меня, как вы выразились, безусый мальчик.

— Не курит, матом не ругается, отбой в двадцать два ноль ноль? — перечисляю примерный набор ее лекал.

Она же выросла у меня на глаза, я видел ее «принцев».