Когда Коля сорвался с моего дня рождения помогать маме выбирать унитаз, я поняла, что с Колей пора завязывать. И еще был Дима — типичный мажор. Сначала нам было интересно: мы ходили в кино, выходные проводили в СПА, завели привычку находить интересные гурманские места и пробовать «странную» кухню. Когда через месяц мне захотелось чего-то приземленного, Димыч сделал мне рукой, сказав, что я зануда.

Вот так, путем проб и ошибок, в свои двадцать четыре с половиной я пришла к пониманию того, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на отношения с пометкой «а вдруг получится?»

Закончив с составлением списка, распускаю волосы, навожу в них художественный беспорядок и, достав телефон, делаю пару селфи.

На фото в профиле у меня фотография двухмесячной давности, с моими натуральными светло-русыми волосами, тогда еще длинной почти до лопаток. Неделю назад я состригла две трети длинны и открыла для себя волшебный мир смываемых оттеночных шампуней. Еще пара помывок головы — и розовый пигмент сойдет в «ноль».

Но надо же шокировать приличного милого архитектора нетривиальным образом и отсутствием макияжа с веснушками во все щеки?

Я выбираю самый удачный снимок и отправляю его Андрею вместе с пожеланием доброго утра.

В конце концов, раз он написал первым вчера, ничего страшного не случится, если сегодня первой напишу я.

Через пятнадцать минут Марк сигналит, что готов ехать и я, забросив сумку на заднее сиденье, забираюсь в машину. Миллер выезжает на трассу и, когда машина набирает скорость, тянется за сигаретой. Чтобы не дымить в салон, выставляет руку в окно и уверенно рулит одной.

Я украдкой рассматриваю его руки с выразительным рельефом вен, длинные крепкие пальцы.

Это просто эстетическое удовольствие, ничего больше.

Бармаглот скашивает взгляд в мою сторону, усмехается уголком рта."

"— Марк Игоревич, а вы знаете, что по статистике сорок семь процентов всех автомобильных аварий произошли из-за того, что водители пренебрегали правилами безопасности? Разговаривали по телефону, курили и все такое?

— Ага, а еще отвлекались, чтобы дать по заднице болтливым пассажирам.

— Тешили свое эго, думая, что хоть так им что-то обломится, — не даю себя «укусить».

Мы притормаживаем перед железнодорожным разъездом — и Миллер всем корпусом поворачивается в мою сторону.

Улыбается одними губами, а от колючего серебряного взгляда зудит где-то в области копчика.

Ерзаю на сиденье, пытаясь держать лицо до победного конца.

— Зай, — Бармаглот делает последнюю затяжку, щелчком выбрасывает сигарету, — осторожнее на поворотах. Тебя чуток заносит. Мальчикам своим безусым будешь рассказывать, что и где им обломится, а я у баб ничего не выпрашиваю. Сами приходят и дают.

Вот она — лучшая иллюстрация нашего общения.