Еще один поворот, крутой правый вираж, в результате которого его чуть было не размазало по скале, и он увидел своего пилота. И того, кто ее преследовал, — того самого перехватчика, который завел их в ловушку. Сейчас Мин впервые получил возможность взглянуть на него собственными глазами, а не на экране радара. И разобрать нестандартные красные полосы, горизонтально перечеркивающие панели солнечных батарей. А еще: что никаких искр и дыма нег в помине, двигагели в полном порядке. Обман удался, больше в нем не было надобности.

«Жмурик» подобрался к корме Когтя-12 уже на несколько метров и теперь умело повторял все отчаянные маневры своей жертвы. Эго была демонстрация летного мастерства более высокого уровня, спектакль, исполненный презрения. Перехвагчик мог открыть огонь по беззащитному «креcгокрылу» в любую секунду.

Дойнос выстрелил наудачу. И в го же самое мгновение выстрелил перехватчик.

Мин видел, как лазерные лучи рассекли корпус «жмурика».

Выстрелы импа ударили в задний дефлекторный щит Когтя-12, несмотря на отчаянные попытки пилота… и щит не выдержал. Оба правых двигателя «двенадцатого» воспламенились. Плоскость начала сминаться, деформируясь под давлением воздуха."

"Перехватчик сбросил скорость, из дюз посыпались искры, повалил черный дым — на этот раз настоящий, без обмана. Имп взял выше, выскочил из расщелины и исчез из вида «Двенадцатый» заваливался на левый борт. На следующей команде Мин чуть не сорвал голос: — Прыгай! Катапультируйся!

— УХОДИ отсюда! — раздался в ответ такой же крик.

Мин видел, как проснулись ракетные двигатели катапульты, но колпак кабины не открылся. Неуправляемая машина продолжала падать на левую плоскость. Пиропатроны наконец-то сработали, катапульта выбросила кресло с безвольно обмякшей в нем фигурой пилота прямо в стену расщелины. А в следующую секунду Мина пронесло дальше, он успел заметить только взрыв у себя за кормой. Это истребитель следом за пилотом врезался в скалу.

Дойнос заставил себя не оглядываться, вновь вбивая мысли в рамки задания.

Еще несколько минут такого полета, и надо вылезать из расщелины и уходить за пределы атмосферы. Зачем? Мин не видел смысла в том, чтобы оставаться дальше в живых.

За спиной взвизгнул астродроид; Мин вздрогнул, возвращаясь в реальность, посмотрел по сторонам и увидел, что ухитрился подцепить себе на хвост парочку ДИшек.

Можно было остаться и погибнуть. Можно было позорно бежать и доложить о своем провале командованию — в самых жестоких, унизительных подробностях.

Мин предпочитал умереть. Но семьи одиннадцати погибших пилотов имели право знать, как встретили свою судьбу их любимые. Дойнос прибавил мощности двигателям и вписался в следующий вираж, не зацепив скальной поверхности.