Принимаю душ. Надеваю пижаму. Расчесываюсь. Сажусь за отработку домашнего задания. Без особых проблем справляюсь со всем. Немного огорчаюсь тому, что слишком быстро заканчиваю.

Около восьми часов, когда я раздумываю, что посмотреть, поступает обычный звонок от мамы.

– Поела?

– Да.

– А девочки еще не пришли?

– Уже в дороге. Звонили перед тобой, – бессовестно лгу я.

– Хорошо, – одобряет мама. Выдерживает небольшую паузу и выдыхает уже тише: – Мне пора. Сладких снов, ангел.

Отключается, прежде чем я успеваю ответить. Я пару секунд бесцельно смотрю на телефон. А потом… Знаю, что не следует, и все же зачем-то проверяю сообщения. Будто я могла что-то пропустить! Нет, все чисто. Ни одного нового."

"Вот и прекрасно! Никаких больше штрафных. И вообще ничего я ему не должна.

Включаю первый подвернувшийся сериал. С некоторым колебанием смотрю на балконную дверь. В комнате душновато. Мама пока не разрешает включать кондиционер. Но на проветривание ведь ограничений не было. Уже практически конец мая. Впущу вечернюю прохладу и прикрою.

Так решаю и так делаю.

Только вот едва забираюсь под одеяло, меня тут же начинает клонить в сон. И я не могу ему сопротивляться. Понимаю, что стоит подняться и закрыть балконную дверь, но и на это у меня нет сил.

Не знаю, сколько времени нахожусь в отключке. Пробуждаюсь от прикосновения. Прохладные шероховатые пальцы медленно и практически невесомо мажут меня по щеке, подбородку… Подбираются к губам.

«Просыпайся уже, Центурион… Все веселье проспишь…», – всплывает у меня в голове до того, как сознание окончательно проясняется.

Вздрагивая, покрываюсь мурашками. И, окончательно выдавая себя, шумно хватаю губами воздух. Пальцы замирают там же.

– Только не ори, – шепчет Кирилл где-то совсем рядом. Ощущаю его тепло. Вдыхаю запах. –  Не ори, слышишь?

Ну, уж нет!

Именно это я и делаю – втягиваю в легкие побольше воздуха и кричу.

Глава 6

Для тебя так важно получить свое! Быть первым! Настолько?!

© Варвара Любомирова

Кричу, но недолго. На самой высокой ноте Кир зажимает мне рот ладонью и придавливает мою голову к подушке. Я резко распахиваю глаза и со страхом наблюдаю за тем, как лицо парня медленно, но неумолимо приближается к моему лицу.

Чего я боюсь? До конца не понимаю. Знаю, что физически Бойко меня не обидит. Но есть во всем этом что-то опаснее и страшнее физической боли… Сердце раздувается и принимается безумно громыхать о грудную клетку. Отдается этот стук во всех уголках тела. А особенно шумно становится в голове.

Кирилл бегло проходится языком по своей верхней губе, наклоняется и выразительно тянет носом воздух рядом с моей шеей. Дернувшись, я упираюсь в его грудь ладонями. Уже это прикосновение опаляет и запускает под кожу иголки.