Узнал про искусственный клапан, и вот… Я, конечно, и раньше комплексовала из-за своей неполноценности, но с Киром этот дефект ощущается настолько постыдным, что мне просто в ту же секунду умереть хочется!

Рвано выдохнув, срываю долбаный прибор с запястья и, шагнув к парню, пихаю ему его в грудь. Он машинально ловит.

– Я не калека!

Горло дерет от резкого выкрика. А глаза заполняются слезами. Не знаю, как на это реагирует Бойко. Я его не вижу – картинка плывет. Совершив судорожный вдох, разворачиваюсь. Залетаю в подъезд и бегу вверх по лестнице. Слышу, что Кирилл несется следом, и прихожу в панику. Если не успею открыть и закрыть дверь? Несколько раз спотыкаюсь и чуть не сбиваю Виктора Степановича.

– Куда? – восклицает старичок, хватаясь за перила.

У меня нет времени извиняться и что-то объяснять. А вот Кира он, кажется, задерживает.

– Так-так… Молодой человек! – слышу, как отчитывает.

– Не сейчас!

– Стой ты! Давно обещал? Давай, пойдем. Поговорим.

Достигаю двери и пытаюсь попасть ключом в замочную скважину. С третьей попытки мне это удается. Ныряю в прихожую и быстро закрываю за собой дверь. Подтягиваясь на носочки, припадаю к глазку.

Пусто.

Неужели ушел?

С шумом выдыхаю. И снова понять не могу, что за чувство преобладает. Облегчение или разочарование?

Сердито швыряю сумку и устало волочусь в ванную. Умываюсь прохладной водой и смотрюсь в зеркало. Бледная. Глаза воспаленные.

Черте что! Только второй день, как вышла на учебу, а Бойко уже превратил мою жизнь в хаос. Злюсь! Но это не помогает упорядочить чувства. Наоборот, усиливает все эмоции. Кажется, поднеси кто ко мне спичку – взорвусь.

– Можно мне нервничать! Испытывать эмоции – нормально. И я не собираюсь избегать всего, что заставляет мое сердце биться чаще!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Я прошу тебя думать о своем здоровье. От этого зависит твоя жизнь, – настаивает мама.

– Вот еще! Если я стану роботом, разве это будет считаться жизнью?

И вот… Кирилл туда же! Считает меня инвалидом. Осторожничает. Пытается контролировать. Думаю об этом и задыхаюсь от боли. Впервые сталкиваюсь со столь сильной мукой. Она разрывает мне душу. Когда Бойко заявил, что я ему не нужна, и откровенно послал – и то так больно не было. Даже тогда. Нет ничего хуже, чем ощущать себя ущербной.

Я, конечно, борюсь. Плакать из-за него? Вот еще!

Разогреваю вчерашнюю пересоленную рыбу. Упрямо давлюсь ею. Зато слезы списать на это можно. Катятся по щекам из-за соли, конечно! Слишком много ее. Вот и все. Приходится даже взять один из маминых любимых питьевых йогуртов. Заливаю его внутрь себя в несколько подходов. Быстро убираюсь и снова направляюсь в ванную.

Все с таким отрешением делаю, будто и не я это вовсе. Словно со стороны себя вижу.