"

"— Ничего, я упала, мама, — отвечает Снежана и очаровательно краснеет, а я любуюсь ее румянцем, опуская на диван в гостиной.

— Ну как же так? — продолжает причитать женщина, а я смотрю на нее, понимая от кого унаследовала красоту ее дочь.

— Мама, хватит, — мягко говорит Снежана. — Познакомься мама — это Денис Кондратьев, мой однокурсник. А это Вера Андреевна — моя мама.

— Приятно познакомиться, — отвечаю я. — Ты в порядке?

— Все хорошо, — кивает Снежана.

— Я тогда пойду? — смущенно мнусь, не зная, что делать. — Я привезу твой рюкзак.

— Спасибо тебе, Денис, — говорит Снежана и я быстро сбегаю, чтобы вернуться уже с рюкзаком.

— Молодой человек, — кричит мне в след Вера Андреевна. — Ждем вас на ужин, в семь. Надо хе как-то отблагодарить вас за спасение дочери. — улыбается она, когда я замираю на пороге. — У нас сегодня на ужин утка. — почему-то добавляет она и я в ответ бормочу:

— Обожаю утку, — отмираю и скрываюсь за дверью в дом, направляясь к машине. Какая утка, блин?

Глава 5. Захар

Ошибся я, когда девчонку через бак перекинул, юбочка ее задралась, обнажив упругие ягодицы. Ни хрена там не неделька была и не панталоны с рюшами, а розовые короткие кружевные шортики мать ее. Такая ванилька конфетка, так и захотелось рукой в перчатке всыпать от всей души. Шортики, кружевные, чтоб их. Поправил юбку и газ на себя на полную. Мычит что-то там, дергается. Хлопнул по попке, чтобы не брыкалась. На повороте чуть не кувыркнулись, поймал вовремя управление.

Оставил там за гаражами, пусть подумает немного, как незнакомого человека сразу задирать. Нашлась мне тут королева в кружевах. Пусть кому хочет, жалуется и не таких усмиряли. Денис теперь злиться будет, но ничего, переживет.

На повороте развернулся и поехал домой, батя после вчерашней моей потасовки чуть комендантский час не ввел, будто этим мог остановить меня. Ну отметили начало учебного года, с кем не бывает. Мне двадцать, что хочу то и делаю, а карточки свои пусть засунет… Хотя в чем то он прав, этих сынков банкира я вчера неплохо приложил, видимо прилетело отцу от их родителей знатно.

Вошел в дом, снимая шлем, кидая ключи на тумбочку в огромном холле. Стены красными панелями обшиты, сверху люстра с хрустальными каплями висит, как во дворец входишь.

— Захар? — раздался тонкий голос, а я зубами заскрежетал, снова она. Выходит из гостиной в почти прозрачном розовом пеньюаре, сквозь который темные соски видны и трусы из двух полосочек. Знала бы, как я такие трусы ненавижу. Будто только это мужика привлекает. Подошла вплотную, длинным красным ногтем по вороту моей косухи провела, духами сладкими окутала, аж замутило. — Ты рано сегодня, — мурлычет, губами к моей шее тянется.

— Чего тебе? — отрываю ее руки от себя, больно сжимая запястья.