Он начинал еще в те времена, когда название их учреждения вызывало панический страх, ибо всевластие органов было безграничным. Пять лет назад ушедший на пенсию полковник продолжал оставаться негласным советником службы, иногда давая исключительно ценные советы. Правда, справедливости ради стоило признать, что иногда он совершенно не учитывал реалии сегодняшней жизни и просто предлагал фантастические проекты, за решение которых никто не взялся бы в середине девяностых годов.

— Как вы себя чувствуете, Матвей Николаевич? — серьезно спросил генерал.

— Сейчас лучше, спасибо. Так, сердце немного побаливало.

— В вашем возрасте вы выглядите великолепно. — Немного лирики генерал еще мог себе позволить. — Дай Бог и мне дожить до вашего.

— Это не всегда счастье, — махнул рукой старик.

— Да, — серьезно подтвердил генерал, — понимаю.

Он помолчал немного и уже затем начал:

— У нас проблемы, дорогой Матвей Николаевич.

Старик кивнул головой.

— Я уже догадался, — спокойно ответил он.

— В Минске наш «ликвидатор» не сумел нормально выполнить задание. Он только ранил намеченного объекта, и тот сейчас в больнице. Мы предполагаем, что он выживет. А если выживет, то может заговорить. Нам пока не хотелось бы принимать никаких экстренных мер: все-таки Белоруссия — не Литва и не Польша. Но и сидеть сложа руки мы не имеем права. Повторная попытка ликвидации может вызвать к объекту повышенный интерес, а нам очень хотелось бы избежать ненужной огласки. Вы понимаете?

— Что с «ликвидатором»? — спросил, подняв тяжелые глаза, Матвей Николаевич.

— Он отозван в резерв, — немного смущенно пояснил генерал.

— Ах, мать вашу! — разозлился старик. — Его нужно было кончать еще там, в Минске. Такие вещи нельзя прощать. Это его профессия, и он с ней не справляется. Значит, профессионально негодный мусор. А что делают с мусором? — жестко спросил он. — Отправляют на переработку, — зло добавил старик. — А вы еще говорите: проблемы.

— Мы уже думали над этой проблемой. Просто я должен был получить согласие директора.

— Так нельзя работать. Это закон всякой спецслужбы. Оступившегося убирают. Иначе нельзя, может потянуться вся цепочка.

— Мы учтем ваши рекомендации, — разозлился генерал. «Этот старик забыл, что сейчас не тридцать седьмой год. И так просто убрать офицера никто не позволит». Но он усилием воли сдержал свой гнев. Этот старик был ему нужен. Очень нужен.

— Да, — немного смягчился Матвей Николаевич, тоже вспомнив о сегодняшних реалиях, — когда в стране такой бардак… Ладно, эту минскую жертву возьму на себя. Срок исполнения — сутки. Устраивает?

— Его охраняют в больнице, — пояснил генерал.

— Хе… — почему-то улыбнулся старик, — это для дилетантов. Знаем, какая охрана бывает в больницах.