Но Тоби, похоже, не возражал, просто убрал челку с глаз и снова мне улыбнулся, на этот раз чуть застенчиво.

Я снял пальто и перекинул его через подлокотник кресла. Его глаза голодно следовали за каждым моим движением. И когда я сел рядом, он схватил меня за край слегка помятого галстука и потянул на себя. Мой вздох шумным эхом отозвался в ушах — слишком громкий, слишком отчаянный — и я уставился на синий шелк в его пальцах, державший меня на привязи.

— Ты всегда такой умный. Адвокат, что ли?

— Нет, — оторопело ответил я, — доктор. Точнее, консультант.

— Ух ты, крупная рыба.

— Он легонько дернул галстук. Даже не коснулся еще, а у меня уже стоит. — И по каким вопросам консультируешь?

— Неотложная и добольничная помощь… И я… Я состою в лондонской санитарной авиации. Тоби… Я…

— Я работаю в кафе. — Он произнес это как «кафф», с просочившейся в голос ноткой Ист-Лондона. — Ну, чтоб ты знал. Начал с поваренка-посудомойщика, а потом Волосатый, наш шеф-повар, сломал ногу, и меня повысили.

Я смотрел на него, задыхаясь от возбуждения. Зачем он мне это рассказывает?

— Просто подумал, что вам стоит знать, какого вы заполучили утонченного джентльмена, доктор Дэлзил.

— Очевидно, он пытался изобразить едкий сарказм, но на деле звучало горько. — Что я за брульянт.

Я обхватил пальцами его запястье, удерживая, как он держал меня.

— Мистер, не доктор, и я хочу, чтобы ты был собой и больше никем.

Он прижал свободную руку мне между ног и погладил, заставив застонать.

— Похоже, ты меня и правда хочешь.

— Боже, хочу. Безумие какое-то, но хочу. Любым способом, каким ты позволишь.

— Тогда какого хрена отпустил? — В какой-то момент его сладкой пытки я закрыл глаза, но на этой фразе они распахнулись.

— Почему я?..

— В тот раз. Отпустил ведь. Тебе что, реально так многого стоило спросить мой телефон?"

"У меня были причины, и тогда они казались важными, но теперь… теперь я их едва мог вспомнить. Или найти силы озаботиться.

— Прости.

— Не извиняйся. Не надо мне этой хренотени. — Он шумно выдохнул, вздыбив концы челки. — Полная жопа была, знаешь. Когда я пытался во всем этом разобраться без тебя. Ходил несчастный, что пипец. — Он намотал галстук на руку и придвинулся, потянулся, чтобы коснуться губами моих губ, подбородка, щеки, кончика носа, темных кругов, которые, я знаю, пролегли под глазами.

— Ты ведь тоже был несчастным. Я же вижу.

Я вздрогнул и кивнул. Это подходит больше извинений? Все мои желания и надежды, весь мой стыд, все на виду у него.

— Я ж и в тот клуб заходил, чтобы увидеть тебя. Дважды. Во второй раз они меня поймали, и я ждал на улице у входа. А ты так и не пришел.

— Нет, я…

— Избегал меня. Да все я понимаю. Сам пытался о тебе забыть, честно. Но все остальные это уже не то.

— Знаю.