Потому что в этот момент узнавания я мог думать только о том, как же по-настоящему и сильно скучал по нему. И хотя и не ожидал встретиться вновь, но подсознательно все же горевал, и надеялся, и ждал…

— Что… — выдавил я, — что ты тут делаешь?

— Тебя жду, — был мне ответ с «разве не понятно» интонацией. Он сдвинулся, засунув руки еще глубже, худое тело напряглось и натянулось струной.

— Да, но…

— Слушай. — Он поднял голову, глаза блеснули в лунном свете. — Ты меня совсем сгубил. И… и, зараза, неси за это ответственность. Или… или, ну, хотя бы извинись, мать твою.

Я уставился на него.

Какая-то рациональная часть меня спрашивала, не стоит ли рассердиться или забеспокоиться о факте наличия на пороге дома упорно преследующего мою персону подростка. Очевидно, не стоит.

— Господи, Тоби, что случилось? Что я сделал?

— Что ты сделал? — Его голос сорвался. — Ты был само совершенство. Разве не понимаешь? Само, мать твою, совершенство. Дал мне то, чего я ждал и о чем мечтал всю мою гребаную жизнь. Лучший секс, что у меня был. И теперь что… что я должен делать? Найти кого-то хуже и им довольствоваться? Притвориться, что ничего не изменилось, когда ты мне всю жизнь перевернул?

Его руки бледной вспышкой вылетели из карманов и закрыли лицо.

Он отвернулся, и я понял, что он плачет.

Молча и беспомощно я смотрел, как подрагивает его спина. Потом поднялся и обнял. Тоби. Ни о чем другом не мог думать. Его имя сияло в мыслях, как талисман надежды.

— Прости.

Он шмыгнул носом, кашлянул, но не отстранился.

— Я тебя, сволочь, сейчас просто ненавижу, чтоб ты знал. — Его тело было таким холодным.

— Ты давно тут ждешь?

— С тех пор как ушел с работы. С шести где-то.

— Прости. Прости меня, пожалуйста.

— Вечно ты извиняешься, Лори. — Он утер глаза и шумно выдохнул. — Нет, серьезно, еще бы чуть-чуть, и я б тут шалаш построил.

— Вряд ли бы на него хватило веток.

— Да ты. — Он вырвался и развернулся — бесстрашный, заплаканный, Тоби. — Ты что, смеешься? Жизнь мне поломал и смеешься? Какого хрена? Ты совсем, что ли?

— Не поломал и не смеюсь. Просто… — я запнулся и был вынужден сделать паузу.

— Что? Что «просто»?

— Просто я так… — внутри что-то отпустило, и продолжить оказалось удивительно легко, — счастлив тебя видеть.

"

"Он скрестил руки на груди и возмущенно уставился на меня.

— Ах вот как? Тогда какого хрена дал мне уйти в тот день, раз ты так счастлив?

— Может, поговорим не на улице?

— Не знаю, не знаю. По-моему, каждый раз, как я захожу к тебе домой, ты меня вышвыриваешь обратно.

Я вздохнул.

— Ну, что бы я тогда сделал? Привязал тебя к кровати и оставил жить у себя?

— Слушай, ты, вообще-то есть еще варианты, кроме как похитить кого-то или дать ему понять, будто он для тебя никто и звать никак.