— Как насчет того, чтобы в следующий раз, когда мы поругаемся, просто заставить меня спать на диване, как делают нормальные люди?

— Как насчет вообще не ругаться?

— Ох, милый, все пары ругаются. Важно то, как ты с этим справляешься. — Он не выглядел полностью успокоенным, так что я продолжил: — Ничего, разберемся.

Его ладонь ужом проскочила в мою.

— Хорошо. Но вообще не могу представить, что мне когда-нибудь захочется, чтобы ты спал на диване.

Я едва не ответил: «Ты погоди», но любовь сдержала язык.

В конце концов, что плохого в том, чтобы ему поверить?

— А что ты принес? — спросил я вместо этого.

— А, э, в основном тут медали деда и фигня, которую я для него делал. — Его глаза застенчиво уставились в стену. — Я… Я могу, ну… показать тебе, если хочешь?

— Конечно, хочу.

Мы уселись на полу, чтобы Тоби смог собрать все и аккуратно уложить обратно в коробку. Иногда он замирал над чем-то или пытался мне объяснить, давал ненадолго подержать эти бережно хранимые частички его жизни, которые он когда-то делил с другим человеком, которого любил.

Глава 12. Тоби"

"Проходит пара дней, прежде чем я набираюсь смелости вернуться в «Сальный Джо». В мыслях мне уже представляется такой же ад кромешный, как и после моего предыдущего отсутствия, но прихожу я в середине дневного затишья, и внутри вполне спокойно. А с кухни даже доносится запах выпечки. И это точно не дело рук Волосатого, потому что он сидит прямо в зале, закинув ногу на один из стульев, так что печет, видимо, Луиджи.

Кроме того, в зале обнаруживаются несколько постоянных посетителей и Руби, медитирующая на большой чайник. И Сальный Джо, болтающий с Волосатым. Облаченный в — ей-богу не вру — фартук и, мать моя женщина, держащий в руках самый настоящий, блин, кофейник.

Ёёё, вот это ни хрена себе. Я сейчас скончаюсь от шока.

Раньше я Джо таким не видел… да ни разу в жизни.

Когда я бочком подхожу ближе, он направляет на меня лучи смерти своих глаз.

— Э-э… — Мой голос достиг высот, которые обычно слышны только собакам. Откашливаюсь. — Можно вас на пару слов?

Его выдох впору классифицировать как угрозу шквального ветра, а затем он картинно бросает взгляд на несуществующие часы на руке и говорит:

— Забыл, какой сегодня, на хер, день, ссыкло?

— Неподходящий день, но…

— Тогда дуй в кухню и не трахай мне мозг, все, разговор окончен.

Я думаю о деде. И Лори. И обо мне. Думаю обо мне. И том, чего я хочу. Чего заслуживаю. И голос у меня спустился на несколько тонов ниже, — с собаки до кастрата — когда заставляю себя сказать:

— Мой дед умер. И мне положен неоплачиваемый отпуск по семейным обстоятельствам, так что… так что… я его беру.

Сальный Джо раздувается, как рыба фугу. А учитывая, что он и без того крупный мужик, это просто адский пипец.