Мне больше всего нравились «малиновые пещерки» – после выпечки желе в них начинало тянуться и становилось супервкусным.

Бабушка как-то сказала:

– Теперь людям больше по нраву покупать выпечку в магазине, но я считаю, что печь нужно дома. Это полезно для души.

Душа – это такая часть тела, которая не может умереть. Когда человек умирает, душа освобождается и улетает в небо и там летает в облаках, пока не найдет себе новое тело, чтобы в нем поселиться и жить.

Тогда мне захотелось узнать, где поселились души Пушистика и Ясмин.

Может быть, Ясмин превратилась в маленького хомячонка, а Пушистик стал человеческим детенышем?

Бабушка не очень-то любила папу Самира. Во всяком случае, она любила его не так сильно, как мы с мамой.

– Он же не заставляет тебя делать всякие глупости? – однажды спросила бабушка, когда мы с ней собирались печь сдобную булку. Сдобная булка не такая вкусная, как печенье, но все равно вкус у нее хороший, особенно если намазать маслом, когда ее только вынули из духовки.

– Что такое глупости? – поинтересовался я.

– Всякий там религиозный бред, – сморщив лицо, ответила бабушка и обратной стороной ладони – чтобы не извозиться в муке – убрала волосы с лица.

– А что значит религиозный бред?

На этот вопрос бабушка отвечать не стала. Она сказала, что это не имеет значения, а нам, вместо того чтобы болтать, нужно заняться булкой.

Но прямо перед тем как вынуть противень из духовки, бабушка снова спросила меня:

– Он читает Коран?

– Что за Коран? – спросил я.

– Это книга, – сказала бабушка.

– Вроде кулинарной книги?

Бабушка громко расхохоталась и даже уронила на пол губку для посуды. Потом она попыталась поднять ее, но наклоняться у нее выходило не очень ловко, поэтому я помог.

– Ну да, – сказала она, когда я вернул ей губку. – Почти как кулинарная, можно и так сказать.

* * *В тот день, когда полиция увезла папу Самира, а я поехал в гости к бабушке и играл там с Нелли, я слышал, как бабушка разговаривает с кем-то по телефону.

– Его забрали примерно час назад. Мария только что была у меня и привезла Винсента.

Потом она сказала:

– Ясно, что у нее в голове творится сущий ад. Собственный ребенок, как можно сотворить подобное?

Я схватил Нелли и побежал к бабушке.

– Что значит «сущий ад»? – спросил я, когда она положила трубку, потому что знал, что такое ад, но не знал, что такое «сущий»."

"– Тебе не стоит забивать этим голову, – ответила бабушка и очень громко поставила телефон на место.

Бабушка иногда не хотела отвечать на мои вопросы, и из-за этого я злился. Я хотел понять, о чем она говорит, потому что когда я не понимал этого, то чувствовал себя чужим.

Я посмотрел на бабушку. У нее покраснели щеки и шея, и она стала обмахиваться листком бумаги.