А папа Самир вытащил листок, который был у него с собой в пакете, и засунул его в один из ее сапог.

В тени у обрыва что-то зашевелилось, и я решил, что это монстр. Я вытянул шею вперед, чтобы рассмотреть получше, но вдруг стало совсем темно. Большое облако закрыло собой луну.

Я так испугался, что чуть не упал, и случайно шагнул вперед, да еще и наступил на ветку.

Иногда, если на ветку наступить, она ломается, и та ветка поступила так же. Она треснула очень громко, как будто кто-то выстрелил из пистолета, и мне сразу сделалось в два раза страшнее. И оттого, что я не знал, что под ногами лежала ветка, и оттого, что теперь меня могли заметить и снова отобрать «Геймбоя».

Я пошел по лесу задом наперед. Хотя облако уже уплыло, а луна снова светила на небе, и земля казалась серебристой, я продолжал пятиться.

Я все шел и шел и два раза упал, потому что ничего не видел задом наперед. Когда упал во второй раз, то приземлился на камень и очень больно ушиб спину, а еще потерял один сапог.

Я остановился и обул сапог обратно.

Потом заплакал.

Потом прошел еще немного.

Потом я пописал в кустах.

Потом пришел домой.

Я лег в постель, и, хоть она еще не успела остыть, мне все равно было очень холодно. Я чувствовал жжение в руках и ногах, они болели. А еще в моей голове было много печальных мыслей, из-за которых становилось страшно и грустно. Я вспомнил длинную иголку, которую папа Самир воткнул в Ясмин. И то, как она говорила в лесу.

– Non, non, non.

Слезы снова появились у меня на глазах, и захотелось, чтобы кто-нибудь утешил меня.

Но папа Самир и Ясмин остались у обрыва, хотя там могло случиться все что угодно.

А мама была на девичнике, на который детей не пускали."

"А я был совсем один в темном доме посреди ночи.

И тогда я крепко зажмурил глаза и прижал руки к ушам.

17

Когда я проснулся, еще было темно. Я услышал незнакомые голоса в кухне и сразу вспомнил, что случилось. Вспомнил шприц, и лес, и облако, которое закрыло луну, и ветку, треск которой был похож на выстрел из пистолета.

Мне снова стало страшно.

Я сел в кровати и включил ночник.

Если включить мой ночник, он начинает крутиться, показывая картинки разных животных, и мне это нравится, потому что от этого я успокаиваюсь.

Но в тот раз ночник мне не помог.

Я посмотрел на ноги. Одна ступня была немного грязной, и несколько травинок застряло между пальцев. Я вытащил их, захватил с тумбочки «Геймбоя» и пошел в кухню.

Мама и папа Самир сидели за столом вместе с двумя полицейскими – я понял, что это полицейские, потому что на них была форма, совсем как по телевизору. Это были дядя-полицейский и тетя-полицейский.

– Мама? – позвал я, потому что полицейские заставили меня волноваться, а у мамы обычно получалось успокоить.

Мама поднялась и подошла ко мне:

– Ничего страшного, солнышко.