Пытаюсь дышать, превозмогая боль в груди.

– Я солгал, – выдыхаю я. – А она умерла.

Мария медленно гладит меня по голове.

– Все лгут, Гуннар, – приговаривает она. – Все лгут.

32

Здесь покоится Гуннар Вийк – его носило по жизни без всякой цели и смысла, но он был любим женщиной, которая сама жаждала любви.

Да, пусть так и напишут на моем могильном камне.

Это не ложь, даже не преувеличение, это чертова правда.

Так было не всегда. С Ли у меня были покой, цель в жизни и вера в будущее. У меня не было нужды производить впечатление на других женщин, склонять их к связи.

Но когда исчезла Ли – краеугольный камень моего мироздания – все полетело к чертям.

Возможно, говоря, что все полетело к чертям, я преувеличиваю. В том смысле, что я смог жить дальше. Я работал, я любил – во всяком случае, в физическом понимании этого слова. Но я не мог и не желал больше связывать свое существование с женщиной, потому что бессмертных женщин не бывает. Если уж сильная и здоровая Ли смогла вот так, без предупреждения, взять и умереть, то же самое могло произойти с любой.

Не просто могло, кстати. Так оно обязательно и случилось бы.

Так что я перебирал женщин – одну за другой. Познавал тела – одно за другим. Сделал страсть своей религией, а акт любви – причастием.

Разумеется, обо мне сплетничали.

На работе у меня появлялись прозвища, но я притворялся, будто был не в курсе дела. Стоя в очереди в буфет, коллеги беззастенчиво пялились на меня. Пару раз начальство вкатило мне строгий выговор – флирт с коллегами и фигурантами дел был неприемлем. Мне стоило чаще включать голову. Стоило подумать о своей репутации, своей ответственности, своем будущем. Об их будущем. Но я вел себя бездумно, безответственно, неуправляемо. Разве не мог я взять себя в руки и держать хозяйство в штанах? Сколь великую сложность для взрослого мужчины могла представлять необходимость держать гульфик застегнутым?

Я воспринимал все бури и грозы спокойно – они имели свойство утихать. А потом появилась Будил. Она на меня не жаловалась – мы просто трахались.

Мое отношение к женщинам всегда было хорошим – с какой бы стати ему быть иным? Я выказывал к ним уважение и интерес, я же не какой-нибудь там говнюк, не подумайте.

Но больше никогда я не ночевал с женщиной под одной крышей.

Это место в моем сердце занимала Ли.

* * *На следующее утро вновь идет снегодождь – с неба валятся тяжелые комья снежной слякоти, густой кашей покрывая машины и дороги.

Подбираясь к своему старенькому «Фольксвагену», я сквозь зубы ругаюсь, достаю скребок и принимаюсь очищать ветровое стекло. Под снежной жижей прячется слой прочного льда, и я с трудом отдираю эту мерзлую скорлупу.

Покончив с этим, я кидаю скребок на заднее сиденье. По тротуару приближается какая-то фигура.