Когда работа заканчивается, я возвращаюсь домой, в пустоту маленькой квартирки в северном предместье Стокгольма.

Не стоит меня жалеть, я достоин жалости не больше других.

Спросите меня, уж я-то знаю.

Я здоров – во всяком случае, по большей части. Я трудоспособен. У меня есть друзья, есть женщины, которые более чем охотно дарят мне свое тепло. Но я так и не понял своего места в том, что называется жизнью.

«В чем же, в самом деле, смысл всего этого? – задаюсь я вопросом. – Какое наследие я оставлю после себя?»

Я представляю надгробие из полированного гранита, без всяких финтифлюшек и позолоты.

Здесь покоится Гуннар Вийк – его носило по жизни без всякой цели и смысла, но он был любим женщиной, которая сама жаждала любви.

Когда мои мысли упираются в этот холодный гранит, без финтифлюшек и позолоты, я с ними заканчиваю. Довольно с меня этого.

В такие моменты я набираю номер Черстин или Будил. Или еще чей-нибудь.

А потом мне становится немного легче.

27

Пара недель пролетает в отсутствии сколько-нибудь значимых событий. Два раза идет снег: тяжелые, набрякшие от влаги хлопья тут же тают, превращаясь в серо-коричневую слякоть под ногами."

"Однажды вечером меня навещает Будил, и мы трахаемся на кожаном диване, издающем треск и скрип. Как обычно, я выпроваживаю ее незадолго до полуночи. Оскорбившись, она приходит в ярость, позже, вполне вероятно, меня ждет наказание – она не терпит отказа и к тому же принадлежит тому типу людей, которые любят демонстрировать свою власть.

Я воспринимаю ситуацию спокойно. Что бы она там ни задумала – все это развеется, потому что в Будил больше дыма, чем огня. Порой мне кажется, что ее влечет к драме и конфликту, как мотылька к огню, просто чтобы дать выход тем отчаянию и унынию, которые она втайне от всех носит в душе.

На другое утро я обнаруживаю, что сломался холодильник, и вынужденно приглашаю домой мастера по имени Педро, который заламывает грабительскую цену. Ругаясь сквозь зубы, тем же вечером я отправляюсь в обувной магазин в центре, чтобы купить новые сандалии. Глядя на ценники, я жалею о том, что вообще пришел, констатируя, что вместо полицейского мне стоило стать мастером по ремонту бытовой техники.

Домой я возвращаюсь ни с чем.

Расследование топчется на месте, и в деле все так глухо, как бывает за моим окном холодными осенними вечерами. Ни одна из пропавших без вести женщин не соответствует профилю обнаруженных в море останков.

Я прошу Биргитту связаться с Интерполом, чтобы дополнить наш список именами всех женщин, пропавших в искомый период в других европейских странах. Биргитта обещает заняться этим на следующий день – у нее намечена тренировка по плаванию, и ей нужно пораньше уйти.