"

"Тем не менее следствие пришло к более или менее ясным выводам относительно того, как все произошло: тем вечером Самир Фоукара возвращался домой. Возможно, он что-то забыл, когда перевозил вещи на новую квартиру. Возможно, просто хотел поговорить с Марией. У него закончился бензин, поэтому ему пришлось идти пешком через лес.

Выйдя на поляну, Самир с кем-то столкнулся – это мог быть и знакомый, и местный житель, или вовсе чужак, следовавший за ним по пятам. Завязалась драка. Самир получил тяжелое ранение затылка и скончался от последствий оного.

Мария, услышав крик, отправилась проверить, что произошло, но оказалась на месте преступления уже после того, как преступник скрылся.

Она вызвала спасательную службу со своего мобильного телефона в девятнадцать часов двадцать три минуты – всего несколько минут спустя после того, как по свидетельству Амели де Вег она покинула усадьбу.

Теория была годная, двадцать лет назад не просто вероятная, но вполне правдоподобная.

А что сейчас?

Слишком много нитей, ведущих в никуда, слишком много несоответствий.

Если останки, найденные на дне моря, принадлежат не Ясмин Фоукара, то кому? Кто убил ее и почему сережка Ясмин оказалась рядом с неизвестной жертвой убийства?

И кто убил Самира Фоукара?

26

Когда мы с Манфредом встречаемся в буфете, чтобы выпить кофе и пробежаться по фактам, уже смеркается.

Большинство коллег разошлись по домам, но кое-где вдоль коридора свет сочится из-под дверей миниатюрных кабинетов, которые Манфред называет скворечниками.

Манфред тянет руку за булочкой с корицей, чтобы затем окунуть ее в кофе.

– Что у тебя? – спрашивает он, искоса поглядывая на свои швейцарские наручные часы.

Манфред женат, и у него подрастает маленькая дочурка Надья.

Предполагаю, что ему хотелось бы вернуться домой до того, как она уснет. В общем и целом, здесь все женаты или живут в гражданском браке. Конечно, есть и бедолаги-разведенцы. А еще несколько чудаков, как мужского, так и женского пола, совсем как я так и не обзавелись семьей и проводят жизнь в вынужденном или добровольном одиночестве.

– Наберется едва ли сотня женщин в возрасте от двадцати до тридцати лет, которые пропали в указанный период. Из них примерно сорок – жительницы Стокгольма. Я успел пробежаться только по ним.

Соответствий профилю нет.

– Совсем? – уточняет Манфред, разглядывая плюшку, словно говорит не со мной, а с ней.

– Даже близко. Они все слишком высокие.

– Все нашлись в паспортном регистре?

Он откусывает еще немного.

– Да.

– Тогда придется тебе проверить и остальных.

– Я займусь этим завтра с утра. Что сказал эксперт?

Поерзав на стуле, Манфред расстегивает верхнюю пуговицу жилета.

– Он сказал…

Манфред запихивает в рот последний кусок плюшки, а затем шумно отхлебывает глоток кофе.