Она уже собирала в сумку мелочи со стола, готовясь отправиться домой, когда в кабинет влетел Паровозников:

– Собирайся, начальница, Ирина Яровая в себя пришла, можно попробовать поговорить!

И Лена тут же забыла о том, что в семь ее будет ждать Павел. На ее машине они с Андреем поехали в больницу, надеясь хоть пару минут поговорить с Ириной, если это будет возможно.

Яровую перевели из реанимации, она лежала одна в двухместной палате – в отделении почти не было пациентов, редкий случай затишья. На посту болтали две медсестры, на диване сидел старичок с газетой, в открытое окно врывался вечерний шум города.

– Девчули, а проводите нас к больной Яровой.

Бросив томный взгляд на красавца-опера, одна из девушек встала:

– Идемте. – Только с ней долго говорить нельзя, она пока не очень еще… и память пока не до конца вернулась.

– Это плохо, – огорченно сказала Лена.

– Но вы не волнуйтесь, она не помнит какие-то мелочи, а в основном… такой ужас, правда? Ну, то, что с ней случилось…

– А откуда вы знаете, что с ней случилось? – спросила Лена, шагая рядом с девушкой в конец коридора.

– Так она рассказала. Я ее обедом сегодня пришла кормить, она и рассказала. А правда, что у нее мать пропала?

– Нашлась ее мать, здесь лежит, в токсикологии, – отозвался Андрей. – У этой истории, к счастью, лучший конец из возможных – доверчивые женщины остались без жилья, зато живы. А должно было быть иначе.

– Моя мама тоже так говорит – нельзя доверять всяким шарлатанам.

– Вот и слушайся маму.

Девушка улыбнулась и открыла дверь палаты:

– Ирина Витальевна, а к вам гости.

Лена шагнула в палату первой, и Ирина, прижмурив глаза, посмотрела в ее сторону, но, кажется, не узнала.

– Ирина Витальевна, это я, Лена. Лена Крошина, – подходя ближе, сказала она, и женщина, вздрогнув, открыла глаза:

– Елена Денисовна? Как вы меня нашли?

– На кладбище, – вмешался Андрей. – Капитан Паровозников. Нам нужно задать вам несколько вопросов, вы можете говорить, все в порядке?

– Да-да, – чуть запнувшись, произнесла Яровая. – Конечно… только… – Она беспомощно посмотрела на Лену. – Не понимаю…

– Я ушла из бюро, Ирина Витальевна, и, так случилось, теперь веду дело о мошенниках, лишивших вас квартиры.

В глазах Ирины появились слезы, она закрыла лицо руками и всхлипнула:

– Господи… мама… бедная мама, даже не представляю, где она теперь.

– Успокойтесь, – Лена погладила ее по плечу, с которого немного сползла ситцевая больничная рубашка. – С вашей мамой тоже все в порядке. Она лежит здесь, в другом отделении, когда вы станете чуть покрепче держаться на ногах, сможете ее навещать.