Так вот, соседка эта рассказала, как умер отец Сергея, и в этой истории есть кое-что странное, – проговорила Лена, возвращаясь на диван. – Смотрите. Муж много лет систематически избивает жену. Та не может ни уйти, ни пожаловаться – помните же, какое время было? И вот в день годовщины свадьбы супруг не просыпается утром после банкета. Отравление алкоголем, который – прошу заметить – пили все. Пили все – а умер только он.

– А что показал анализ?

– Ничего не показал. Его не делали, и остатки спиртного не исследовали. А знаете почему? Потому что накануне жена покойного выбросила все бутылки в мусор, который вывозился рано утром на следующий день.

– И ты думаешь?..

– Мне кажется, если я спрошу, то Галина Васильевна ответит мне то, что еще больше усугубит ее вину, только для того, чтобы ее задержали.

– Лена, подумай – а надо ли? Срок давности прошел, зачем заставлять человека ворошить то, что, я уверен, она пыталась забыть много лет? Думаешь, ей было просто жить с этим? И – особенно – видеть, что сын превратился в копию отца.

– Выходит, позволить Арине сесть в тюрьму вместо нее?

– Это ее выбор, Лена. Иногда мы не можем сделать больше, чем уже сделали.

– Мне нужно подумать, – пробормотала Лена, закрывая папку.

– Подумай, время еще есть.

– Спасибо, Николай Иванович, – она встала и направилась к двери, но на пороге обернулась: – Только я все равно не понимаю…

– Замуж тебе надо, – снова вздохнул Шмелев, глядя на нее поверх очков.

Обиженный голос Павла в телефонной трубке оказался неожиданностью:

– Ты меня избегаешь, Лена?

Она сидела в столовой прокуратуры в компании Крашенинникова и еще одного следователя, заканчивая обедать, и вовсе не собиралась выяснять отношения.

– Паша, мне сейчас неудобно говорить, можно я перезвоню вечером?

– Разумеется, Лена, ты можешь мне не перезванивать совсем. Просто скажи об этом вслух.

– Ты меня не понял. Хорошо, погоди секунду, – Она поднялась и вышла из столовой в коридор. – Я обедала с коллегами, и выяснять что-то прилюдно не совсем…

– Лена, что происходит? Ты меня избегаешь?

– Нет, Паша, у меня просто много работы, я очень устаю, – соврала Лена, испытывая мучительный стыд оттого, что приходится это делать. – Но, если хочешь, можем увидеться сегодня.

– Хочу, – решительно сказал Голицын. – Встречу тебя у прокуратуры в семь – идет?

– Идет.

Она убрала телефон и задумалась. От разговора остался какой-то неприятный осадок, словно ее уличили в чем-то на глазах у всех."

"«Почему я такая? Ведь он мне нравится, мне с ним интересно, хорошо – так в чем дело-то? В том, что я его не люблю? Ну, так это сразу и не случается. Важно ведь, что с человеком приятно быть вместе, с этого все и начинается. А я усложняю».