– Они бутылку хотели отдать на анализ, но Галя с вечера все убрала, а мусоровоз у нас в шесть утра приходит, так что не нашли.

– Понятно. Спасибо вам за помощь, извините, что побеспокоила вечером, – Лена поднялась. – Если возникнут вопросы, я могу вам позвонить?

– Конечно. Я всегда дома, если только на рынок уйду с утра.

Уже выходя из квартиры, Лена вдруг задержалась:

– Последний вопрос. У Красиных была дача?

– Почему – была? Она и есть, Галя летом туда на выходные ездит, там дом хороший, теплый.

– А где это?

– Поселок Травкино знаете? Там участки выделяли горторгу, Иван Михайлович взял, потом уж Сергей в собственность оформил.

– Спасибо.

Лена попрощалась и вошла в лифт.

«Надо Андрею сказать, пусть проверят – вдруг Арина там? – подумала она, спускаясь на первый этаж. – Ведь она могла ключи в квартире свекрови взять, когда ту в больницу повезли».

У подъезда ее ждал Голицын с букетом роз и огромным пакетом из супермаркета.

– Разве мы договаривались встретиться? – удивленно спросила Лена, вспоминая, не вылетело ли у нее это из головы.

– Нет. Но я решил заехать и отметить твое возвращение на работу.

И вот уже три часа торчу тут, привлекая внимание твоих соседей, – весело сообщил Павел, вручая ей цветы.

– Извини, я по работе ездила.

– Я понимаю, ты человек увлекающийся, прямо как я. Тоже иной раз так углубляюсь в работу, что перестаю замечать время, место и людей. Как работается на старом месте? Коллеги не бурчат? – входя за ней в подъезд, спрашивал Павел.

– Коллеги рады – работы меньше, нагрузки тоже. А у меня ощущение, как будто я и не уходила никуда. Так странно…

Павел сразу прошел в кухню и принялся шуршать там пакетами, а Лена села в кресло в комнате и закрыла глаза.

«Удивительно, но я совершенно не чувствую усталости. Весь день суета, люди, бумаги, и я абсолютно бодра и свежа, могу еще чем-то заняться. В бюро такого не было, я приползала с единственной мыслью – в душ и в постель, отключив телефон, чтобы никто не трогал».

– Лен, я пиццу купил, разогреваю, – раздался голос Голицына из кухни.

– Да, хорошо, я только переоденусь, – отозвалась она, дотягиваясь до домашнего спортивного костюма.

«Опять какая-то двусмысленность – только что здесь ночевал Андрей, а теперь в кухне Павел разогревает пиццу.

Я скатываюсь в это… как там Саликова говорила… в «морально-бытовое разложение», – вспомнила Лена, застегивая кофту, и улыбнулась. – Хорошо, что теперь за это с работы не гонят».

Из кухни уже доносился манящий аромат разогревшейся пиццы, Крошина сглотнула слюну и почти вприпрыжку двинулась на этот запах:"

"– Паша, ты умница. Я весь день голодная, только чаю выпила, – призналась она, садясь за стол, который уже был с удивительной ловкостью сервирован Голицыным.