Однажды они сильно ссорились из-за этого. Я так поняла, что Арина привезла ей какую-то сумму, а тетя Галя не брала и кричала, что лучше будет туалеты мыть, но больше этих денег не возьмет. Ей Сергей раньше помогал, до того, как между ними что-то случилось. И такой она акцент на слове «этих» сделала, прямо выделила голосом.

Лена быстро сделала несколько пометок в ежедневнике. Маша в это время вынула из шкафа чашки и вазочку с печеньем и конфетами, налила чай и, извинившись, вышла из комнаты проверить сына. Судя по всему, Федор был довольно самостоятельным ребенком и мог занять себя сам, не требуя постоянного внимания матери.

«Значит, Арина не прервала общение со свекровью, и та тоже не посчитала невестку врагом. Выходит, если Арина толкнула Сергея, а Галина Васильевна каким-то образом это увидела, то вряд ли расскажет, будет покрывать невестку. Или – нет? На чаше весов, в сущности, чужая женщина и собственный сын, пусть с ним и не все гладко. Что она выберет? Я не возьмусь предсказать».

Вернулась Маша, села за стол напротив Лены:

– Все в порядке, Федор улегся спать. Так мы остановились на ссоре тети Гали и Арины.

Я, если честно, думала, что Арина не приедет больше, обидится, но нет, через три дня ее машина стояла во дворе.

– А когда у Галины Васильевны инфаркт случился, кто «Скорую» вызвал?

– Так Арина и вызвала, она здесь была.

«А вот это уже интересно. Видимо, инфаркт Галины Васильевны мог быть спровоцирован каким-то разговором. Могли обсуждать случившееся накануне, например».

– Знаете, что меня удивило? – вдруг произнесла Маша, отставив чашку, которую только что взяла в руку. – Арина плакала, когда тетю Галю увозили. Мне почему-то всегда казалось, что невозможно искренне полюбить чужую женщину, а Арина относилась к тете Гале как к матери – во всяком случае, так это выглядело со стороны.

Она провожала носилки до машины, держала руку тети Гали и плакала навзрыд.

«Действительно, странно. Наверняка что-то произошло между ними. Или Арина чувствовала вину?»

– А вы не помните отца Сергея Ивановича?

– Очень смутно. Я тогда совсем маленькая была, помню только его похороны. Тетя Галя совсем не плакала. Я потому запомнила, что мама моя ей говорила все время – мол, Галя, ты заплачь, легче станет, а она ни разу… ни слезинки.

Мне это очень врезалось в память почему-то.

– То есть о взаимоотношениях Галины Васильевны и ее мужа вы мне тоже не сможете рассказать?

– Нет, – с сожалением сказала Маша. – Но вот мама моя может, они в хороших отношениях были. Я вам адрес напишу, хотите?

Лена протянула ручку и ежедневник, и Маша мелким острым почерком написала на страничке адрес родителей.

– Скажите, Маша, а за последнюю неделю вы здесь Арину не видели?

– Нет, только когда тетю Галю в больницу увезли.