– Как умно, – покачала головой Лена, делая пометки в ежедневнике. – Выходит, я права, и он ее бил. Теперь прикинем, как об этом узнала свекровь. Мальчику лет девять. Значит, восемь лет назад было еще что-то. Что? Как узнать? Свекровь, кстати, в каком состоянии нынче, не узнавал?

– Узнавал. Пока все по-прежнему, и врач категорически запретила ее беспокоить.

– Опять врачи… Мне хронически не везет, как только появляется врач – дело стопорится. Ладно, сама съезжу. Арина нигде не объявлялась?

– Нет. Но вот как раз врач сказала, что его пациентке трижды звонила женщина, сказала – родственница, узнавала о состоянии.

– Вполне может быть Арина. В «Титанике» ничего?

– Ничего. Галину Васильевну очень жалеют, говорят, что и человек хороший, и по работе нареканий не было.

– А в день происшествия она работала?

– Да, но в зал не заходила и на веранду вроде как не поднималась – это запрещено во время частных вечеринок. Елена Денисовна, если нет больше вопросов… – просительно произнес Петр. – Мне еще пару запросов надо написать, и свидетели вызваны…

– Спасибо, это все.

– Вы меня вызывайте, если что, – выбегая из кабинета, бросил Крашенинников.

– Если поймаете, – добавила Лена уже в закрывшуюся дверь. – Ну что, Елена Денисовна, приступайте, – надевая очки, подбодрила она себя."

"Петр оказался очень педантичным, и в делах все было как положено, так что Лена довольно быстро вникла в те нюансы, о которых не знала. В кабинет то и дело заглядывали сослуживцы, наслышанные о ее возвращении – прокурор не стал представлять ее на утренней летучке, посчитав, что в этом нет нужды. Коллеги были приветливы и вели себя так, словно Лена вернулась из длительного отпуска.

А она-то в душе переживала о том, как воспримут ее возвращение из адвокатуры. Но никто ни словом об этом не обмолвился, и Лена испытала облегчение – ее не считали предателем и дезертиром.

После обеда она решила сама поехать в больницу к матери Долженкова. В отделение попасть удалось, но вот лечащего врача пришлось буквально вылавливать – та металась по палатам, как фурия, и полы ее белого халата развевались от быстрого шага. Лена, узнав у медсестры имя энергичной докторши, кинулась следом.

– Уделите мне минутку внимания, – успев ухватить врача за рукав на пороге очередной палаты, проговорила она, свободной рукой вынимая удостоверение из сумки.

 – Старший следователь Крошина Елена Денисовна.

– Слушаю, – нетерпеливо ответила врач. – И скорее, пожалуйста, у меня обход.

– Меня интересует состояние больной Красиной Галины Васильевны.

– Состояние улучшилось, но допрашивать ее я вам не позволю, – отрезала врач, едва услышав фамилию. – Мы с большим трудом смогли ее стабилизировать, и сейчас любое волнение может поставить жизнь пациентки под угрозу.