Зверь хихикнул, там, у стены.

— Спроси Зверя, — рявкнул я. — Спроси, убивал ли он.

Зверь захлебнулся от смеха. Он подошел к нам.

— Я только простой убивец на сексуальной линии. А вот, — он крепко хлопнул меня по плечу, — вот взгляни на мой compadre, уж он настоящий убивец.

В большой комнате стало абсолютно тихо. Потом Зверь снова засмеялся, ткнул в мою сторону большим пальцем и сказал Густаву Даллю:

— Да он дрожит! Ты не видишь? А которые дрожат, они самые опасные.

Он повернулся ко мне и мягко произнес:

— Мы же обсуждали об этом, когда шли сюда.

Густав Далль выкарабкался из глубин кресла и поддернул штанины, чтобы вернуться в позицию без складок. Его лоб был мокрым, но хриплый голос звучал спокойно и уверенно:

— Ты хотел получить ответ на несколько вопросов, вероятно, потому, что у тебя умер друг. Ответы просты. Я никогда ранее не слышал о Юлиусе Боммере. Я не причастен к его смерти. Это абсолютно правдивые ответы, и тебе придется ими удовольствоваться. — Он вытащил носовой платок и осушил лицо, прежде чем продолжить: — Не думай, что я боюсь вас. — Тут он даже улыбнулся.

У его локтя мерцал экран компьютера. Я ткнул в него пальцем:

— И еще одно. У тебя не пропала ценная дискета?

Густав Далль не ответил. Он только потряс головой.

Тогда я повернулся и пошел. Зверь тенью двинулся за мной. Открыв дверь, я оглянулся на Густава Далля. Его лицо блестело, губы кривились.

— Тебе бы надо пролезть на биржу с «Сентинел», — сказал я. — Курсы ползут вверх. Триста семьдесят четыре за «вольво».

И, помахав ему, пообещал:

— В следующий раз придет полиция.

Духи аэропортовской дикторши были просто как горный воздух после паров вокруг ее шефа. Я остановился, машинально уставясь на нее. Ее лицо застыло. Я вернулся назад к двери, открыл ее и снова взглянул на Густава Далля. Он сидел в том же положении. Я долго смотрел на него. Потом ухмыльнулся.

— Послушай, я что, не те вопросы задал?

Медленно-медленно на его уста возвратилась улыбка. Улыбочка.

— Ну, конечно. Как раз те вопросы, на которые у меня нет ответа.

Он вроде был не прочь продолжить, но выжидательно молчал. Я тоже, потом с расстановкой покачал головой и собрался закрыть дверь.

— Почему об этом ничего не было в газетах?

Я пожал плечами.

— Об убийстве Боммера, — добавил он.

В лифте Зверь набросился на меня:

— Que, amigo, que?

Я встряхнул головой.

— Нельзя, чтобы с ней что-нибудь случилось. Тогда он умрет. Обещаю: тогда он умрет.

Лифт с лязгом полз вниз. Немного спустя я добавил:

— Но я не мог сказать ему об этом. Не сейчас. Пока еще нет.

Зверь уселся за руль.