Но я боюсь не из-за этого.

Он скривился:

— Вы все меня обкрали. Вы все в страхе. Вы зовете меня террорист, ожидая, что я буду вам мстить.

Я перегнулся через стол и взял его за ворот:

— Кончай трепаться. Я никогда не боялся мести, что бы я ни творил в своей жизни. Так чего же я боюсь сейчас?

Девица за стойкой взирала на нас с изумлением. Зверь спокойно улыбнулся ей своей широкой белозубой улыбкой.

— Потому что у него много есть чего стеречь, и он в страхе, и это делает его опасным. А ты в страхе потому, что об этом знаешь.

Я заерзал на стуле и выдохнул:

— Зверь...

Он осторожно разжал мои пальцы, сцепленные на его воротнике.

— Больше всего людей страшит неизвестность, — сказал он. — Ты в страхе потому, что не знаешь, может ли он чинить тебе вред.

Его брови вздыбились, он улыбнулся.

— Что он может сделать? Пробовать прятать тебя в тюрьму? Там ты уже бывал. Пробовать убить тебя? Многие уже пробовали. Никому не удалось. Стараться победить тебя...

— Болтовня все это, Зверь. Ты мне ответь, ответь — почему я боюсь.

Зверь опять улыбнулся, потряс головой. Его черные глаза могли быть как камни. Но теперь они излучали тепло.

Он медленно наклонился вперед и похлопал меня по щеке:

— Это так просто.

Рука была холодная и сильная. Я прижал ее к своей пылающей щеке.

— Зверь, он может мне сделать плохо?

Он кивнул:

— Compadre, он может сделать тебе очень плохо.

Я выпустил его руку и перевел дух:

— Почему? Почему?

Зверь откинулся на спинку стула. Его глаза сузились. И он сказал:

— Потому что ты влю′блен."

"Мы сидели молча, поглядывая друг на друга поверх кофейных чашек.

— Влюблён, — поправил я его автоматически.

Зверь справился с большой входной дверью за пятнадцать секунд.

При входе был домофон с целой батареей кнопок. Он нажал на все сразу, притиснув их ладонями. Из динамика вырвалась какофония голосов, но Зверь всего-то и сказал:

— Это Калле! Это Калле! Это Калле!

Замок зажужжал, и мы вошли.

Коммандитная компания «Молот» помещалась на верхнем этаже. Лифт с лязгом поднимал нас мимо мраморных площадок, высоких двойных дверей, ведущих в жилые квартиры. Адвокаты, экономисты-консультанты, ревизоры, специалисты по рынку. Таблички с именами на дверях были крупные и безукоризненно чистые — в этом здании хватало работы целому взводу уборщиков, изо дня в день полировавших бронзу.

Лифт прошел все эти этажи, потом какую-то шахту над ними и остановился на площадке, где была только одна дверь.

— Что теперь? — сказал Зверь.

Дверь была стальная. Ни ручек, ни звонка, ни таблички. Даже петли были потайные.

Я воздел руки кверху, изображая волшебника:

— Сезам, откройся!

Зверь засмеялся, но тут раздался негромкий голос из динамика:

— Добрый день. Чем можем быть полезны?

Тот самый аэропортовский голос.

— А, привет, — сказал я.