Тогда американцы будут покупать настоящие сырные пиццы, хотя и дороже, вместо тех, что им подсовывают подешевле, ну тех, что делают с помощью субсидий и не из настоящего сыра!

— Huevon!

Я помахал «Утренней газетой»:

— Это правда! Тут так написано! Американская казна может сэкономить двадцать шесть миллионов долларов в год, если на пиццах будет знак качества. Это рейганомика!

— А дефицит бюджета? — Зверь упорно добивался истины.

Я тщательно просмотрел газету.

— Двести сорок миллиардов долларов, как они считают.

Он ничего больше не сказал, пока мы не сменили машину в Тенста.

Было без двух минут шесть, когда я свернул с автострады и поехал к карусели у аэропорта Арланда.

— О'кей, — сказал я. — Что будем делать дальше?

— Надо быть готов к неожиданностям, — назидательно произнес Зверь. — Нельзя терять баланса.

— Ну, ну, — сказал я. — И как?

— Пример: когда я в последний раз брал банк, в Буэнос-Айрес, мы перемахнули прилавок с пистолетами и кричим: «Руки к затылок! Руки к затылок!» Но одна кассирша бамс на пол, спина вниз. Я ей ору: «Чертова кукла! Это грабеж, а не гулянка в фирма!» Но она визжит, что ее не впервой воруют и что ей всегда велели валить на пол! И что она, черт раздери, не попустит, чтоб ее воровали аматеры, которые не знают в этом толку!

— Ага, — сказал я, — и тут вы вместо грабежа устроили гулянку?

— Нет, — сказал Зверь. — Нельзя терять баланса. Решение было одно: крикнуть, чтоб все валили на пол. Тогда все поняли, что грабеж всамдельный.

Зверь спал всю дорогу от Тенста. Теперь он был бодр и свеж и болтал чепуху насчет площадки для длительной стоянки, и заправочной станции, и всех возможных мест вокруг аэропорта, где можно спрятаться.

— Сделаем точно, как сказал Тарн, — решил я. — Если он звонит в три часа ночи, то у него есть веские причины.

Мы были уже у карусели. Я проехал ее насквозь, свернул на первую дорогу вправо, к грузовым складам, и начал высматривать место, где встать. По старой привычке я, прежде чем затормозить, глянул в зеркало заднего вида.

На другой стороне карусели стоял и ждал чего-то большой черный лимузин. Он стоял на обочине с погашенными фарами.

— Зверь! — сказал я. — Посмотри назад.

Он глянул в зеркало, а потом быстро обернулся.

— Они! — пророкотал его глубокий голос.

Это был большой черный «БМВ». И стоял он удобно, с обзором всех подъездов.

— Они нас увидят, если мы тут встанем, — сказал я.

И газанул дальше, к съезду на дорожку у грузовых складов.

Тут я свернул и ехал, пока нас не скрыл лес. Лихо развернулся прямо на дороге и покатил назад. Остановился так, чтобы не быть в поле зрения черного «БМВ».

— Садись за руль! — рявкнул я Зверю. — Я проберусь на опушку. Когда что-то случится, я махну. Тогда подъедешь и заберешь меня!

Я схватил «никон» с зеркальным телевиком.