Из нас, мол, деньги можно быстро выкачивать. Но одного директор прачечной не учел, а именно — чем мы занимались!

За столом стало тихо.

— Расскажи теперь, какую помощь ты хотел нам оказать? — сказал я наконец.

Он отложил зубочистку в сторону."

"— На кого надо обратить внимание, когда происходят странные вещи? Где начинать искать? Кто виноват в том, что «Сентинел» катится к чертовой матери? У кого есть все основания раздобывать нечистые деньги?

Тарн заерзал на сиденье.

— Нечистые деньги?

Мы опять сидели молча и ждали. Вильфред Сандберг соизволил ответить:

— Нечистые деньги. Если у кого и есть возможности добыть их, так это у охранников. Они спокойно ходят ночью по разным предприятиям. Могут учинять там все, что угодно.

— Что ты имеешь в виду?

— Заниматься промышленным шпионажем. Экономическим шпионажем. Покрывать воровские шайки. Мошенничать со страховками. С компьютерами. Это прибыльнее, чем бегать по своим маршрутам, гасить лампы и выставлять счета на сто пятьдесят крон в час за меры, принятые для сбережения электроэнергии.

Тарн сидел, явно надеясь, что к кофе ему дадут и рюмочку. Но Вильфред Сандберг уже послал на тарелочке в кассу свою кредитную карточку.

— И грабить транспорты с ценностями, — сказал Тарн, глядя прямо перед собой.

Вильфред Сандберг уставился на него. Об этом он не подумал. Лоб наморщился.

— Ты имеешь в виду, как вчера утром, на Магелунгсвэген?

Я начал выбираться из-за стола.

— Бодрящий был шницель, — сказал я.

Подошла тетя в народном костюме, чтобы ей подписали счет.

— Можешь теперь пойти к метрдотелю и стряхнуть с него пыль, — сообщил я ей. — Мы уходим.

Сандберг поднялся, не говоря ни слова. Он был явно не в себе. Тарн улыбался, пожимая плечами.

— Спасибо за венский шницель, — сказал он.

Выйдя на улицу, Тарн попытался поддержать веселый разговор, но Вильфред Сандберг уже заказал такси.

— Видишь ли, все это так сложно, — сказал ему Тарн. — Мы ничего не понимаем. Происходят странные вещи... Какая-то девица в кресле-каталке звонит нам по ночам...

— Девица в кресле-каталке? — задумчиво протянул Вильфред Сандберг. — У Густава Далля есть сестра, которая сидит в кресле-каталке.

Я застыл, будто меня приколотили гвоздями к тротуару.

— А по какой причине? Что с ней случилось?

Вильфред Сандберг обернулся ко мне. На его губах медленно проступала улыбка. За спиной у него остановилось такси.

— Свалилась вроде с лошади, — сказал он, ухмыляясь. Сел в машину и помахал нам, прощаясь, а в глазах его светился победный азарт.

16

Чего я ждал? Знамения с небес?

Время было дневное — когда в Швеции ничего не случается.

Время торговцев табаком, время парикмахеров, время распивания кофе. Время художественных галерей, и время костоправов и массажисток, и время налоговых консультантов.