Кому охота заниматься конкуренцией в отрасли, которая едва оправдывает вложенные деньги? В Швеции все это охранное дело еле удерживается на плаву.

Теперь он размахивал вилкой.

— В этой отрасли два ограничителя. Первый: требуется много работников, а в Швеции люди стоят дорого. Второе: нельзя завышать цены, потому что большие клиенты, крупные предприятия легко могут организовать свои собственные внутренние службы безопасности, если отрасль попробует содрать с них лишку.

Тарн слушал, морща лоб:

— Но ведь Густаву Даллю нужны были деньги? Он купил «Сентинел», чтобы заработать. План ведь состоял в том, чтобы Нуккер взбодрил старую клячу и послал ее на биржу, не так ли?

Сандберг кивнул:

— Ну да! Директор прачечной засунул свои расчеты в компьютер и пообещал, что «Сентинел» помчится так, что пыль столбом! — Он звучно фыркнул. — Сто миллионов постоянного дохода ежегодно! И титул генконсула в придачу. За вклад размером в сто двадцать пять миллионов. Но знаете, что вышло?

Отгадать было несложно:

— Он потерял свои деньги.

Вильфред Санберг довольно кивнул:

— Он с трудом платит по счетам. Ему нужны наличные деньги.

Тарн забыл про свой шницель.

— Ты хочешь сказать, что он не стал генконсулом и что он ничего не зарабатывает?

— Ну да. А почему? Ясно — из-за директора прачечной!

— Яна Нуккера, — сказал я.

Вильфред Сандберг пронзил меня взглядом:

— Ты его знаешь?

— Ты был в числе тех, что покинули «Сентинел»? — спросил я. — Ты был с Бертцером, когда он ушел?

Теперь он не скрывал подозрительности:

— Что ты об этом знаешь?

Тарн усмехнулся:

— Понимаешь, Вилле, шведская разведка потеряла большой талант, когда наш друг стал снимать девок.

Вильфред Сандберг на Тарна не отреагировал.

— Я был вместе с Бертцером, когда он ушел. Этот чертов директор из прачечной явился к нам и заявил: «Сарай с утильсырьем!» Бертцер, конечно, старая баба, но дело свое он знает.

Мы отодвинули тарелки. Чашки с кофе стояли на столе.

— И какую пользу мы можем для себя из этого извлечь? — спросил я.

Вильфред Сандберг тяжело подвинулся на стуле, поковырял во рту зубочисткой, а когда закончил, сказал:

— Если все это надо записывать на твоем носу, то тебе ни от чего пользы не будет.

Тарн вмешался:

— У Густава Далля деньги есть. Он ожидает окончательного результата. Если ж такового не будет, то кто-то окажется виноватым. Как ты думаешь, кто в таком случае будет виноват?

— Тот, кто разработал весь план, — сказал я. — Ян Нуккер.

— Директор из прачечной, — фыркнул Вильфред Сандберг. — Всю шведскую экономику обнюхал, чтоб найти предприятие... с перспективой!

Он просто-таки выплевывал слова.

— Пострадали-то мы, несчастные идиоты в «Сентинел». У нас была такая структура капитала, которая подходила под его расчеты.