— И продолжал, даже не взглянув на нее: — Тарн, ты рассказал своему коллеге, кто я есть?

— Вилле — директор-распорядитель «Службы безопасности», — проговорил Тарн. — Он был при Бертцере руководителем операций в «Сентинел». Конечно, еще раньше он работал в полиции. Мы знаем друг друга... уже черт знает сколько времени.

Я сидел молча, ожидая продолжения. Но дальше стал говорить Вильфред Сандберг:

— Я слышал, что вы копаетесь в деле покупки «Сентинел».

— От кого это ты слышал? — нахально вмешался Тарн. Видно, настроение у него было самое паршивое.

Сандберг покачал головой.

— Странные вы люди, журналисты. Кричите о гласности, о защите источников информации, о том, что никто не смеет копаться в ваших источниках, и если вас, паче чаяния, спрашивают, откуда вы взяли то-то или то-то, так вы так встаете на дыбы, что хоть красней. Но потом... когда жаркое переворачивается... когда становится известно что-то и о вас, так первый ваш вопрос всегда один и тот же: кто раззвонил?

Три большие кружки крепкого пива появились на столе.

— Так вот, я слышал, что вы копаетесь в истории «Сентинел». И мне пришло в голову, что мы можем друг другу помочь.

— Кто начнет? — спросил я.

Сандберг поднял кружку. Морщинки вокруг его глаз стали заметней.

— Вам нужна помощь, — сказал он. — Так что начну я.

Он сделал знак кружкой — мол, выпьем — и холодно взглянул на нас.

— Вы, верно, знаете, почему Густав Далль купил «Сентинел»? — Он снова поднял палец и помахал им в воздухе, как бы подчеркивая смысл сказанного. — Потому, что он захотел стать генеральным консулом!

Сандберг откинулся на спинку стула, желая насладиться произведенным впечатлением. Но, видно, был разочарован, хотя Тарн смотрел на него, разинув рот.

Я изобразил изумление.

— А на место тамбурмажора он не нацелился? — произнес я скептически.

Вильфред Сандберг сидел и молчал некоторое время. Потом кивнул сам себе и сообщил нам:

— Да вы, я вижу, еще молокососы.

Ни Тарн, ни я протестовать не осмелились.

— Ничего-то вы не знаете о людях с деньгами. Вы что, думаете, Густав Далль — это какой-то гений, который позволил родить себя в некой богатой семье? Или думаете, что на каком-нибудь заседании правления, где сидят такие люди, присутствуют и родичи Альберта Эйнштейна, а?

Нас спасли венские шницели. Вильфред Сандберг придирчиво их проверил. Масса анчоусов, каперсов и долек лимона.

— Надеюсь, мясо с рынка? — подозрительно спросил он.

— Первоклассная конина, — заверил я.

Он медленно поднял взгляд и осмотрел меня:

— Понимаю, почему у тебя такая рожа.

— Генеральный консул, — напомнил Тарн с раздражением. — Рассказывай, в чем там дело.