Она сидела на краю постели, пытаясь натянуть на себя халат. Было видно, что ее вот-вот вырвет, глаза были остекленелые.

— Я хочу вымыться, — сказала она.

Подбородок у нее задрожал, и она прикусила губу.

— Конечно, — сказал я. — Врач тебе нужен?

Она вздрогнула.

— Нет. Ни в коем случае. Мне нужна горячая ванна.

Я рыкнул в сторону коридора:

— Зверь? Приготовь ванну! Горячую!

Ее большие глаза уставились на меня. Губы дергались.

Я перевел дух.

— Кристина, только одно — сколько их было? И когда они исчезли?

Она подняла голову, как будто просыпаясь:

— Трое, три мужика.

Я сжал ладонями ее лицо. Ее трясло.

— Кристина, я должен сбегать на улицу. Рикардо о тебе позаботится, я обещаю! Вернусь очень скоро."

"Губы ее сжались, но она кивнула.

— Зверь, — крикнул я в коридор. — Cuidala![55]

Он вышел из ванной. За ним шумела вода. Ух, какой он черный, почти не виден в темноте.

— Хиляй, — сказал он.

Я слетел по лестнице, прыгая через несколько ступенек, но на улицу вышел осторожно. Мимо подъезда цокала какая-то молодая женщина на высоких каблуках. На другой стороне группа мальчишек спорила, чей папа богаче.

Я пристроился молодой женщине в затылок, дошел до угла, перешел на другую сторону перекрестка.

Уппландсгатан кишела народом. Было почти шесть часов, в продуктовых магазинах стояли очереди, давка у табачных киосков, стычки из-за мест для стоянки, битком набитые автобусы.

Я заметил трех молодых людей — черномазых, говоривших по-испански — перед меховым магазином. Трое других — белокурые, смеющиеся — у запаркованного «мерседеса». Трое в комбинезонах ждали кого-то в подъезде. Еще трое с ракетками для сквоша у автобусной остановки.

Я знал только, что их было трое. И что они меня знают, потому что видели раньше. Но я их не знаю, никогда не видел.

Вдруг мне показалось, что трое у остановки смотрят на меня. Я обернулся. Но трое возле мехового магазина тоже на меня уставились. Тогда я повернулся к «мерседесу». Там стояли три мужика и глазели в мою сторону.

— Что за чушь, — сказал я.

Кристина Боммер права. Соображаю я медленно.

Кто-то пел в ванной. Низкий красивый голос мягко выпевал по-испански. И все же я не сразу понял, что это Зверь. Я никогда ранее не слышал, чтобы он пел.

Я стоял в темном коридоре и стаскивал ботинки. В спальне Кристины было пусто. Я осторожно постучал в дверь ванной.

— Входи, compadre, — ответил голос Зверя.

Она лежала в ванне.

Белокурые волосы, белая кожа. Как будто спала.

На полу валялись рваная кофточка и один чулок — остатки того, что на ней когда-то было.

Зверь стоял возле ванны на коленях, черная дьявольская борода, темная кожа, как у пантеры. Одной рукой он поддерживал ей голову и бережно обмывал губкой бледное лицо с зажмуренными глазами.