– У нас так: больше работы – больше риска. Значит, дороже.

Через два дня были переданы фотографии на паспорта первой группы из четверых человек. Потом «державникам» пришлось легализовывать и саму эту группу – с жильем, различными справками. Насколько я понял, эти парни перешли границу и где-то таились уже недели две. После провала с паспортами «Картель» решил перестраховаться. И вот документы переписаны, создана новая легенда, подобрано место проживания. И закордонная группа попала под крылышко «Святой Державы».

Наша «Корона» наконец-то стала приносить зримые плоды.

Живи и радуйся. Но тут меня как дрыном по хребту приложили."

"На утреннем совещании я не увидел Воронова. А потом приперся развязный оперативник из аппарата особого уполномоченного и начал задавать достаточно дурацкие, с подначкой, вопросы, притом с гнусными намеками на мое недавнее арестантское прошлое. Мол, как после такого я оказался в столь важном кресле. Позволять ему вести себя в таком ключе я не собирался.

– Так кто меня посадил-то? – вкрадчиво осведомился я. – Враг народа и перевертыш Ежов. А новое наше, преданное партии и лично товарищу Сталину, руководство выпустило.

Так вы считаете, прав был именно Ежов? Удивляет эта позиция, мягко сказать.

Представитель особого уполномоченного заерзал и резко перевел разговор на другую тему. Напоследок одарил меня злым многообещающим взглядом, свидетельствующим о том, что я заимел еще одного врага. Ну и бог с ним. Не ему мою судьбу решать.

Хуже другое. То, что моего боевого заместителя Воронова арестовали. А вместе с ним приняли еще одного сотрудника, которого он привел к нам со старого места службы.

И с этим я примириться никак не мог…

Глава 11

Повалить такую фигуру, как бывший нарком внутренних дел Ежов, – это как скалу уронить в океан. Сколько рыбаков на берегу смоет, сколько кораблей перевернется кверху килем. И волны потом долго будут катиться.

Так что многих в нашем наркомате внезапно прозревшие компетентные товарищи арестовали, а некоторых уже успели расхлопать. Но до сего момента эти волны катились мимо моего подразделения.

Одновременно шел процесс пересмотра приговоров по ежовским делам. Уже освобождено около двухсот тысяч человек.

Масштабы впечатляли. В общем, одних выпускаем, других сажаем. Потом наоборот. Так что голова кружится и ходуном ходит.

В таких случаях заступаться за кого-то – это чревато. Легко можно угодить в пособники, а то и соучастники. Но у меня еще с Первой мировой войны незыблемое правило – хоть голову сложи, но товарища по оружию выручи. Чего уж говорить, мешало сильно это работе в органах. Но пусть вокруг все рушится и горит, человеком я остаюсь, пока твердо стою на постаменте своих принципов.