Поэтому я перекрестился, хотя атеисту и коммунисту вроде не положено, да и отправился к Плужникову. И бросился как в омут головой:

– Воронов человек полезный. И уж никак не враг.

– Тебя только с банальным морализаторством здесь не хватало! – огрызнулся Плужников – он был осунувшимся и непривычно злым.

– Хорошо, взглянем на вопрос по-другому. Как я понял, Воронова взяли за связь с врагами народа и шпионаж?

– Правильно понял.

– Тогда нужно срочно сворачивать операцию «Корона». Если Воронов, будучи инициатором разработки, на деле враг и шпион, то мы полностью засвечены и работаем на противника.

Так ведь по логике?

– По логике?! – Плужников похлопал ладонью по столу, на моей памяти он впервые повысил голос. – Ты у нас логик, черт тебя возьми?! Аристотель, да? Иди, трудись! Если делать нечего, то я тебе намечу фронт работ!

– Работы хватает. Только если всех так лопатой грести, то без работников останемся.

– Товарищ капитан, вам официально отдать приказ заняться своими служебными делами, а не демагогией в кабинете руководителя?

– Никак нет, товарищ комиссар госбезопасности, – я поднялся и вытянулся по стойке смирно.

– Да иди уж. Без тебя тошно, – устало махнул рукой Плужников. – Занимайся, чем занимался. И не морочь ни себе, ни начальству голову. А кто чей враг в наших рядах – без тебя разберутся…

Глава 12

Июнь выдался теплым и ласковым. А в военно-политическом смысле и сильно жарким. Пылал Дальний Восток – там шли нешуточные боестолкновения с японцами на Халхин-Голе, постепенно перераставшие в полноценную войну. Никак не удавалось вышибить самураев.

Предгрозовое ощущение грядущих больших войн заставляло напрягать все народные силы, чтобы ковать щит обороны.

Экономика работала на пределе возможностей. Вздохнувший свободно после отмены продуктовых карточек народ в регионах вновь увидел перебои в снабжении. Москва снабжалась лучше, так что из окрестных городов в нее приезжали за покупками, в основном за промышленными товарами. И у магазинов появились длинные очереди.

Вопросами выживания страны стали укрепление трудовой дисциплины, прочный заслон против бракоделов и разгильдяев. Бездельников прорабатывали нещадно на всяких собраниях, били рублем. И уже шли разговоры о введении уголовной ответственности за прогулы и частые переходы с одного места работы на другое.

"

"На досуге я пролистал вышедшую недавно и набравшую бешеную популярность военно-фантастическую книгу Шпанова «Первый удар». Немецкие милитаристы вторгаются в СССР, прямо на границе получают по зубам так, что со скоростью свиста драпают чуть ли не до Берлина. Написано залихватски, хотелось верить в наше безоговорочное превосходство. Но вот только, похоже, руководство страны этого оптимизма не разделяло.