На «державников» ложилось сопровождение террористической группы к месту и помощь в доставке взрывчатки. По задумке, поезд должен был сойти с рельсов в Калининской области. Притом целью было не просто угробить как можно больше красноармейцев. Техника, закрытая тентами, будет разбросана вдоль полотна, и ее надлежит сфотографировать. Можно издалека – объектив позволяет. Но лучше поближе, чтобы зафиксировать детали. Сами «душегубы» не справятся. А с ресурсами «державников» дело может выгореть. Это явится доказательством тесной дружбы, а также свидетельством того, что «Святая Держава» подготовлена к серьезным совместным делам.

– Экзамен, значит, на профессиональную пригодность, – задумчиво произнес я.

– Похоже, что так, – кивнул Асмолов. – Что делать будем?!

– Не знаю, – сказал я. – Но вечером узнаю.

Вернувшись на Лубянку, я взял с собой Воронова, и мы отправились к Плужникову. У того было совещание, так что пришлось полчаса прождать в приемной.

Комиссар государственной безопасности был немного взвинчен – видимо, совещание прошло на повышенных тонах.

«Ну ничего, мы тебе сейчас еще нервы потрепем», – с неуместным злорадством подумал я и расписал в красках ситуацию.

Эмоции заместитель наркома демонстрировать не стал. Наоборот, собрался и успокоился. Барабаня карандашом по столу, помолчал с минуту. Потом произнес бесстрастно:

– Чего-то подобного следовало ожидать.

– Как нам реагировать? – спросил я. – Брать их надо. Или ликвидировать.

– И вся операция коту под хвост, – произнес неодобрительно Плужников. – Это разумно?

– Но люди погибнут! – возмутился Воронов.

– Люди всегда гибнут. У человека судьба – пожить и погибнуть.

– И что вы предлагаете? – поинтересовался я.

– Надо помочь «душегубам». У нас же соглашение.

Честно говоря, зная Плужникова, я боялся услышать нечто подобное.

– Чего молчите? – комиссар госбезопасности усмехнулся, глядя на наши осунувшиеся физиономии. – Ответственность беру на себя.

– Да не в ответственности дело! – воскликнул я. – Но своими руками…

– Обдумаем меры по минимизации вреда, если все же теракт состоится. Но уклониться мы не можем.

– Вот же жизнь наша кривая! Так и будем помогать взрывать советских людей? – вздохнул я горько.

– Святым хочешь быть, Ермолай? Святых в нашей службе не водится. А чтобы с чертями бороться, порой приходится самим таковыми быть… Мы не имеем права погубить операцию. Что бы ни произошло. Ты многого не знаешь…

Плужников вытащил из стола и проглотил таблетку, запив водой из граненого стакана. Подержался за бок.

– Совсем вы приуныли, товарищи чекисты, – он неожиданно улыбнулся. – Надеюсь, обойдется все.

– Вашими бы устами, – буркнул я угрюмо.

Ну что, приказ получен.