Я толкнул калитку и крикнул:

– Эй, хозяин! Открывай! Мы с леспромхоза. По лесозаготовкам на Груздево.

На крыльце ладного деревянного дома возник невысокий, квадратный, с густой бородой и сросшимися бровями мужчина лет пятидесяти.

– Ну, проходите, – он улыбался вроде спокойно и даже доброжелательно. Но чувствовалось в нем вечные напряжение и подозрительность, свойственная людям противозаконных видов деятельности."

"В горнице мы с Фадеем уселись за длинный стол, прикрытый серой холщовой скатертью. В доме царили безукоризненные, но унылые порядок и чистота, свойственные аккуратистам-мужчинам и напрочь лишенные теплоты женского присутствия.

Хозяин поставил на стол крынку молока, глиняные кружки и положил буханку свежего хлеба с умопомрачительным запахом. Надо же неизвестно какое, но начальство уважить. В бывших панских краях это у народа в крови.

Я вытащил из сумки кожаную папку и начал ее неторопливо расстегивать.

– А хозяйки чего нет? – спросил Фадей.

– Сбяжала десять годков назад, – говорил Проводник по-русски, но с мягким малоросским говорком. – Оставила дочку и сына. И сбяжала. Заезжий интеллехент окрутил.

– Бабы, они легкомысленные, – важно отметил Фадей. – Как загорится у них – то запирай ворота.

– Дети как подросли немного, в город к брату подались. Там, говорят, как оно… Что за слово такое… Во, прескептивнее!

– Перспективнее, – поправил я.

– Вот все вы, ителлехенция, знаете, – с оттенком скрытого недоброжелательства протянул хозяин.

Я извлек бумаги, которые мне вдоволь напихал в папку Стасов для прикрытия. И осведомился:

– А чего сами-то в город не едете?

– Сдался мне тот город! Тут хозяйство.

– Крепкое хозяйство.

– Все своими руками. Не кулак какой-то.

– Дельце к вам, Порфирий Порфирьевич.

– Ну так показывай бумагу, – кивнул Проводник на папку.

– Более деликатное дельце. Нужно кой-кого через границу перебросить, – я внимательно посмотрел на хозяина.

Жаль Распопов никаких паролей не знал, иначе можно было бы поинтереснее разговор построить. Ну уж что имеем.

– Чего? – уставился на меня Проводник.

– Через границу перевести.

– Это вам, люди добрые, к пограничникам да к НКВД. Они такие разрешения дают.

– А нам без разрешения.

– Вот что, – нахмурил брови Пониделко. – Попили молочка. Погостили. Пора и честь знать. Я такими вещами не занимаюсь.

– Да неужели?

– Наговорят балаболы всякие глупости… Так что, если других делов нет, идите, гости дорогие, подобру-поздорову.

– Как-то не складывается у нас разговор, – вздохнул Фадей.

– Да нет никакого разговора, – криво улыбнулся хозяин дома. – Так, шуткуем понемногу.

– Только НКВД шуток не любит, – я продемонстрировал удостоверение.

Что на дурака разговор пройдет, мы не слишком надеялись. Но это неважно.