"

"– Я же говорю, с вами забавно, – горько усмехнулся Воронов, добавив свое любимое: – Да уж, легко на сердце от песни веселой.

– Такая вот песня, из которой слов не выкинешь, – добавил Фадей.

– И этот Бай тебя до сих пор боится, – сделал вывод Воронов.

– Боится, что я знаю о его существовании и буду искать. Поэтому приказано уничтожить не все наше отделение в полном составе, включая машинистку, – о нем Бай, к счастью, не знает. Велено ликвидировать лично меня.

– А еще, наверное, отомстить хочет. И тогда ничто человеческое ему не чуждо, – поддакнул Фадей.

– Не, от такой песни на сердце не легко, – покачал головой Воронов. – И что с этим делать?

– Умирать мне пока рановато. У меня другие планы. Я вон кота завел, а он заботы и ухода требует. Антонина без меня не справится.

– Кота? – удивленно посмотрел на меня Воронов, будто на тень отца Гамлета.

– Ну да.

– Его тут убивать собираются, а у него кот.

– Рыжий кот. Хороший. Ласковый…

Глава 3

В этот же день я попал на прием к Плужникову. Тот выглядел немножко получше, спина его мучила поменьше, кудесники из института неврологии что-то ему в ней подправили. Так что настрой у него был в целом позитивный.

– Вот что, Ермолай. Собирайся в родные края в командировку, – объявил он.

– Что?! – я едва не потерял дар речи. – Зачем?

– Там работает комиссия партийного контроля ЦК. В том числе изучают ситуацию по «Пролетарскому дизелю» и пытаются понять, как же стала возможна такая масштабная вредительская деятельность. Хотят выслушать тебя.

– Сильно хотят?

– Да какая разница. Ты же знаешь, этой организации не отказывают.

– Знаю, – кивнул я невесело.

Ну, вот и нарисовалась картинка полностью. И я получил косвенное подтверждение участия Бая в истории с готовящимся покушением. Кто, кроме партийного функционера, может знать о том, что комиссия вызовет меня? А что я приеду – сомнений нет. Контролерам из ЦК и правда не отказывают.

– Значит для душегубства все там готово, – усмехнулся я.

– Что? – удивленно посмотрел на меня Плужников. – Какого душегубства? Ты заработался?

Я объяснил ему всю ситуацию. И, надо отметить, мне удалось его удивить. Естественный вопрос возник у заместителя наркома – а за что это именно меня так хочет грохнуть «Картель»?

И тогда пришлось выложить историю про Бая.

– Что-то у меня с памятью стало. Не припомню, чтобы ты мне докладывал про такого агента «Картеля», – прищурился недобро Плужников.

– Не докладывал.

– Почему, черт возьми?!

– Не хотелось обратно во внутреннюю тюрьму. Только вышел – и уже навожу тень на плетень, сею раздор в рядах высокой партноменклатуры. Да и расследование вряд ли к чему-то привело бы. Зато появился бы козел отпущения, который воду мутит.

– Есть резон в твоих словах, – неохотно согласился Плужников. – Давай договоримся так.