А когда я распахнул нашу коричневую дерматиновую дверь с наклейками Барби и ниндзя-черепах, где появились три новенькие с Рокстеди, Шреддером и Кренком, то меня чуть не снесло этим ароматом. Пахло у нас в квартире!

Из кухни выглянула мама, сделав виноватое лицо, и закрыла дверь, но я успел заметить сидящего на табурете отца. Пока решал, говорить Наташке, что он там, или нет, она скинула босоножки и протопала к себе, крикнув:

— Ма, ты набрала воды?

— Конечно, — отозвалась мама. — Еще не отключили, иди, прими душ, я проконтролирую, если давление упадет, и выключу колонку.

Наташка сразу же скользнула в ванную, зажурчала вода. Боря пошел переодеваться, а я направился в кухню и обнаружил три букета из хризантем.

— Привет, — сказал отец, — это вам, чтобы не с астрами позориться.

— Спасибо, — кивнул я, посмотрел на маму, на отца.

Оба выглядели спокойными. Вроде мама не плакала.

— Наташа еще злится? — спросил отец.

— Еще как. Но ты ж не пробовал извиниться. Вдруг сработает.

Наташка надолго не задержалась, уступила место в ванной Боре, шагнула в кухню, вытирая волосы, и оторопела, увидев отца. Напряглась, попятилась, сминая полотенце.

Он встал, шагнул навстречу.

— Ненавижу, — прошипела она. — Садист!

— Наташа, — отчеканил он, — я… в общем… пересмотрел… многое. Я был неправ. Извини меня, пожалуйста.

Сестра оторопела от неожиданности, растерянно захлопала ресницами и выронила полотенце.

— Мне бы не хотелось быть твоим врагом. — Он взял сверток, лежащий на краю стола, и протянул ей. — Это тебе к школе.

Мама замерла, я тоже замер, не зная, чего ожидать от сестры. Думал, она психанет и хлопнет дверью, бросив какую-нибудь колкость, типа, целуй в зад свою Лику. Но сегодня гормональный шторм поутих, и она снова повела себя благоразумно. Даже более чем благоразумно. Подняла полотенце и сказала:

— Ладно, допустим, мы решили, что ты повел себя как вертухай и распустил руки. Да?

— Да, — прогудел он, набычившись. — Мне жаль. Вспылил.

— Отлично. Я готова простить тебя, но. — Она взяла паузу, ее глаза лукаво блеснули, — но только если ты помиришься с дедом. Он очень тебя любит и страдает. Ради него я готова забыть обиду.

Отец отвесил челюсть, я тоже. Мама никак не отреагировала. Сестра торжествующе улыбнулась и гордо удалилась в свою комнату, так и не взяв подарок. Уела! Видимо, отец был готов, что она ему нахамит, и ожидал худшего, потому не стал злиться. Он определенно делал успехи.

— Что ты об этом думаешь? — спросил я отца.

Он потряс головой и промолчал. Только сейчас я заметил на столе пюре и отбивные.

— Давайте ужинать! — предложила мама, чтобы разрядить напряжение, и принялась раскладывать еду по тарелкам.

Как в старые недобрые времена, только атмосфера в доме стала куда более приятной.