Доводят до слез, сживают со свету, отвращают от знаний. Делают так, что школа воспринимается не иначе как зона. Но конфронтация не даст положительного результата, а мне главное — чтобы Борис поверил в себя и свой талант, уж слишком долго родители вдалбливали нам, что мы — посредственности.

Или это метод воспитания такой? Привыкай, малыш, к несправедливости с юных лет. Смотри, как жесток мир! Не думай, что во взрослой жизни будет лучше.

Ответил я на «пятерку», но без огонька. Еще и рука тряслась от злости, ровно написать не получалось. Рассказывая, я думал над тем, с чего начинается подлость, о том, как она взращивается в человеке с юных лет.

Выводя на доске формулы, я ощутил сладковатое зловонье разложения, словно где-то сдохла крыса. Скосил глаза и оцепенел: силуэт химички обрел мультяшность, а в низу живота, где мочевой пузырь, зияла сочащаяся гноем рана.

Тошнота подкатила к горлу, я моргнул, и иллюзия рассеялась. Иллюзия ли? Я замер с поднятой рукой, кое-как дописал решение задачи. Когда один раз привиделось, тогда да, иллюзия. Но это уже третье видение! Или — галлюцинация?

Сев за парту, я снова сфокусировал взгляд определенным образом, но химичка была собой и не имела никаких признаков разложения. Что это значит? Она смертельно больна, и у нее рак матки? Или — что она гнилая насквозь, и это состояние ее души?

Кто еще был в жюри? Наша классная Елена Ивановна и Илона Анатольевна, англичанка. Еще Джусиха, но она не тот человек, у которого стоит искать справедливость. Биология у нас аж четвертым уроком, так долго тянуть было нельзя, хотелось все выяснить до большой перемены, и в столовой ободрить брата, ведь я уверен, что правда на нашей стороне, и доказать ее не составит труда.

— Вот с-сука, — прошипел за спиной Минаев."

"Илья мрачно молчал. Гаечка что-то усиленно строчила в тетради. Химичка монотонно вещала, но ее никто не слушал, потому что в учебнике и то понятнее написано.

Едва прозвенел звонок, я сорвался с места и полетел в учительскую, чтобы перехватить нашу классную или англичанку. Первой относить журнал пришла Илона Анатольевна — тонкая, подтянутая, в клетчатых брюках и жилетке в цвет, в белой блузе с широкими рукавами. Типаж — коренная англичанка.

И замечательно, что она попалась, Илона Анатольевна — учитель с большой буквы, у нее действительно болит за нас душа.

Я вошел в учительскую вслед за ней и проговорил:

— Илона Анатольевна, здравствуйте. Мне нужна ваша помощь.

На ее лице обозначилось удивление вперемешку с обеспокоенностью.

— Что случилось, Павел?

Я не стал тянуть кота за хвост и выпалил:

— Вы судили конкурс рисунков, ну, «Осенние мотивы», да? — Учительница кивнула, поставила журнал одиннадцатого класса на место, взяла — девятого «В».